«Кафтан Смеха» вызывал духи Высоцкого, Башлачёва и Моррисона

В доме Высоцкого 14 июля состоялось действо, нетривиальное даже для этого богемного местечка. Свой музыкально сценический перфоманс показала арт-роковая группа «Кафтан Смеха». Анонс завораживал: организаторы обещали обильный видеоряд, разнузданное театральное представление, умопомрачительный звук и… приготовление яичницы на сцене. То ли эти запредельные блага, а то ли локальная, но стабильная известность группы в нужных кругах сделали своё дело: внушительная толпа не рассасывалась у входа вплоть до начала представления.

 

• Если бы мы знали, как могут проходить репетиции группы «Кафтан Смеха»...Публика, кстати, собралась вопиюще разношёрстная. Уточнённые эстеты соседствовали с неряшливыми хиппи, а цивильная богема – со странными девушками, в чьих нарядах непостижимо соседствовала готик-культура и столь милитари. Как выяснилось, именно эти барышни подобрали самый адекватный наряд.

 

Пока те, кто успели пробраться внутрь, благоговейно толпились у входа в партер, журналистов настойчиво зазывали на балкон. «Можно рассаживаться, ОНИ УЖЕ РЕПЕТИРУЮТ!!!», - значительным тоном произносили представители пресс-службы. Если бы мы знали, как могут проходить репетиции группы «Кафтан Смеха», мы бы, ничтоже сумняшеся, сразу бы проникли внутрь. Но пока мы решались приобщиться к Великому, музыканты ушли за кулисы готовиться к концерту. Народ неоднократно приглашал любимцев отчаянным топотом, наложенным на ритм «Quoin’овского» «We Will Rock You». Арт-роковые корни «Кафтана» прослеживались в этой погудке на раз.

 

Монотонный ритм клавиш, заставивший вспомнить не только о Меркьюри, но и о Моррисоне, вызволил на сцену длинновласого человека в шляпе, загриммированного почти под Фредди Крюгера. Остатки журналистов в кромешной тьме пробирались к своим местам на балконе, всем своим видом заставляя сочинять одностишия, вроде:

 

         Он освещал ей путь мобильным телефоном

 

На сцене в это время вокалист Анатолий Рясов принялся читать рассказ: «Когда я написал «Крик», я решил выставить его в магазинной витрине». По рассказу, других картин по соседству не наблюдалось, да и на «Крик» оборачивались лишь единицы, но тут же демонстративно обращали свой взор в другую сторону… Всё излагаемое в тексепытался изобразить пантомимой загнанный за полупрозрачную ширму танцующий чувак. Он закуривал сигарету – и тут же отрезАл фильтр ножницами. А когда, по сюжету, маленькая девочка пыталась заглянуть за покрытую инеем витрину, актёр стремительно зажигал карманный фонарик.

 

Бэк-вокалистка исполнила какую-то бессловесную восточную этнику. Бэнд, собравшийся в полном составе, грянул внушительный пост-роковый стандарт. Вот-вот, казалось, на эту стильную, но вечно ускользающую мелодию «кафтанцы» воспроизведут пресловутый «Мой Х…» из репертуара «Инструкции по Выживанию». Однако чуда не произошло, фронтмен в сердцах прокричал: «Разбудите меня». Под этой эгидой была безжалостно порезана ширма. Отныне ничего таинственного за ней проходить не стало – и все взоры устремились на авансцену.

 

А там тоже было, что посмотреть. Некой девушке приходилось танцевать стробоскопические танцы под зачитку обманчивых сведениий о предстоящей ей смертной казни. Голос свыше пообещал страдалице смерть, раскапывающую холодной лопатой ей могилу. С этого момента шоу начало приобретать откровенно мрачные оттенки, что делало его ещё притягательнее.

 

Поскольку наркологический дух Высоцкого на сцене так и не появился, Рясов принялся сосредоточенно взывать к суицидальному Башлачёву. На повестке дня стояла «Егоркина былина»:

 

           Он, собака, пьет год без месяца,                       

           Утром мается, к ночи бесится,                       

           Да не впервой ему - оклемается,                       

           Перебесится, перемается,                       

           Даст Бог, не повесится…

 

 

Желая утешить стенающего Рясова кто-то из участников группы принялся жарить ему яичницу (!!). Кормили солиста всё с тех же ножниц, которыми резали ширму. В это время третий участник перфоманса печатал на машинке, а потом остервенело рвал сотворённое. На видеоэкране в это время делали производственную зарядку одинаково одетые китайцы.

 

Далее «Кафтан смеха» ускользал от восприятия зрителей всё решительнее. Рясов из Фредди Крюгера перевоплощался в патологически пританцовывающего Петра Мамонова, а потом и в умудрённо-инфернального Кирилла Рыбьякова из «Кооператива Ништяк». Под славянизированные девичьи распевы накладывались гитарные соло, словно позаимствованные из песни «Алисы» «Шабаш». Диалог двух людей, обсуждающих с тестом на голове поселившуюся в их головах гусеницу, сорвал продолжительные аплодисменты. «Кафтанщиков» не хотели отпускать, поэтому одна из самых неудобоваримых песен была исполнена на бис. Большинство покидающих зал зрителей заботил вопрос, кто же будет убирать сцену, усыпанную бумагой, залитую яичницей и забросанную кусками теста. Не иначе, растревоженные духи русских и заморских рокеров…