Приходит мир, который не ждали. Что для планеты означает конец прогресса

Андрей Фурсов: «Думаю, что мы вступили в период, который, если не произойдет катастрофы, будет длиться как минимум столетие. Нужно готовиться жить в такой обстановке и действовать в условиях очень высокой неопределенности»

Когда-то блестящий экономист, специалист по экономической истории Дуглас Норт сказал, что «если бы древний грек приехал в Европу в середине XVIII века, ему бы за исключением огнестрельного оружия всё было бы знакомо, а вот если бы он попал в середине XIX – это был бы уже чужой мир». И он неслучайно назвал 1750-й, потому что с 1780-х годов и начался тот экспоненциальный рост, который заканчивается сейчас.

Со времён Неолитической революции, возникновения земледельческого хозяйства (например, в Англии с 1300 по 1800 годы), темп роста производительности труда и, вообще, темпы экономического роста, были 0,2-0,4. Затем пришла Первая промышленная революция, 1780-1830, темп роста – 2%. Вторая промышленная революция – 1870-1900 гг. – 2,3%. А потом всё пошло снижаться. И вот сейчас специалисты прогнозируют на 20-е годы – снова 0,4%, если исключить госуслуги и торговлю. А на период после 2030 года – те самые 0,2, которые были до 1750 года. То есть мир экспоненты заканчивается навсегда. И наступает мир асимптоты.

«Между 1913 и 1963 годом разница невероятная - в скоростях, технологиях, всём техническом окружении человека, да и его образе.
Между 1963 и 2013 годом разница, в сущности, невеликая. Уже и самолёты похожи, и машины особо не претерпели изменений. И даже одежда людей не сильно трасформировалась. Фактически, с конца 1980-х мир развернулся в сторону гедонизма, спекулятивных искусственных финансовых инструментов и эгоистического потребления, в противовес предыдущей эпохе, отдававшей приоритет познанию и конкуренции знаний и технологий. И даже IT-отрасль, которая сейчас является одним из главных локомотивов развития, расходует не менее 4/5 своего возможного потенциала на консьюмеризм, одноразовость, сознательное оглупление уровня программных продуктов и ухудшение качества бытовой техники - в строгом соответствии с приоритетом повышения текущей нормы прибыли», - пишет Сергей Сигачёв.

«Это была другая эпоха - Высокий Модерн. Когда многие были уверены в скором новом дивном мире с городами в Арктике, Антарктике, на дне океана и в космосе, где живут и творчески трудятся миллионы сильных мужчин и нежных женщин с чудесными детьми, делающих мир безопасным и прекрасным, а вещи красивыми и долговечными.

Однако уже 60-70 лет назад некоторые американские фантасты рисовали антиутопии, где вещи почти одноразовые, ибо надо обеспечить загрузку промышленности с высокими уровнями занятости и потребления, а люди абсолютно терпимы друг к другу и потому в обществе не должно быть никого возвышающегося над другими своими превосходными качествами, ибо это порождает массовую нездоровую зависть и социальные волнения.

В 60-х кончился классический капитализм (модерн) с торгово-промышленным строем и колониализмом, начался кризис соц.системы с СССР как его ответвления к посткапитализму, начался быстрый переход к глобальному обществу потребления и появилась техн.база для сворачивания экспансии во вне и перенаправления НТР во внутрь социума с прогрессирующей виртуализации жизни для удовольствия, а не для эффективной ориентации в действительности», - пишет Олег Давыдов.

Закончилась та эпоха, к которой мы привыкли все и полагали, что она будет длиться вечно. Вечный прогресс. Это эпоха, которая стартовала в конце XVIII века и заканчивается на наших глазах. Мы - те люди, чья молодость пришлась на 60-70 гг. (особенно люди моего возраста) - полагали, что впереди только прогресс, только путь вверх. А вот сейчас, оказывается, что эти 200-250 лет – это был короткий момент в циклическом развитии экспоненты. И она закончилась. И, вообще-то, это логично. Техническая цивилизация не может существовать долго. Кстати, к этому выводу в своё время пришли специалисты, которые занимались, на первый взгляд, казалось бы, экзотической проблемой.

В конце 60-х, начале 70-х годов в Советском Союзе в Бюракане, в Армении регулярно проводились конференции SETI – «проблемы связи с внеземными цивилизациями». И речь на них шла, спор главный шёл вот о чём. Мы одиноки во вселенной или нет? И вот советский математик и астроном Шкловский чисто математически доказывал, что мы не можем быть одни во вселенской. А великий польский фантаст и футуролог Станислав Лем говорил: «Ничего подобного! Мы одиноки». И возникал вопрос. Если прав Шкловский, то почему к нам никто не прилетает?

И тогда был сделан вывод, которым многим показался, особенно тогда, в эпоху прогресса, странным. Что техническая цивилизация не может существовать больше нескольких столетий. Дело в том, что в данный момент, если взять мир в целом, то мир использует 16% энергетического потенциала планеты Земля. И, по-видимому, больше не будет, потому что затраты энергии на получение источников энергии не могут быть выше допустимых.

Есть такой показатель – EROEI – соотношение полученной энергии к затраченной, энергетическая рентабельность. Так вот, пик был пройден у нас мировой энергетикой в 1960-70 гг. Сейчас это всё идёт вниз. Ни ветряки, ни солнечная энергия проблемы не решают. И энергию будет добывать всё дороже и дороже. То есть, по-видимому, 16-20% – это и есть тот самый предел. То есть, иными словами, человечество входит в тот период, когда нам придётся отказаться от очень многих представлений о том, как устроен мир, и какое будущее ждёт.

«Киберпанк 80-х г. предсказывал человечеству мрачное будущее: моральное разложение под гнётом сверхтехнологий. Однако даже самые скромные и реалистичные пейзажи классического киберпанка остаются для нас несбыточной мечтой. Если прогресс оправдал бы наши надежды (или опасения), мы уже должны были иметь орбитальные города, полный биоинтерфейс, киберимплантанты и т. д. Где бесплатное энергообеспечение всего земного шара? Где армии клонов или хотя бы холодильники, забитые клонированными органами для имплантации? Где хоть один омоложенный с 80 до 30 или излеченный от лучевой болезни? Так почему столько людей верит в экспоненциальный прогресс?», - пишет Даниил Божин.

Другой вопрос - будет ли вот этот новый посткапиталистический мир био-эко-техно-фашизмом, как хотят хозяева Шваба. Или это будет нечто другое. Вот, собственно, сейчас борьба и разворачивается за то, каким будет мир асимптоты. Потому что мир экспоненты закончен.

Думаю, что мы вступили в период, который, если не произойдет катастрофы, будет длиться как минимум столетие. Нужно готовиться жить в такой обстановке и действовать в условиях очень высокой неопределенности, потому что эта ситуация надолго. Мы вползаем в состояние, которое очень напоминает мир после крушения Римской империи и кризис средневекового общества XIV-XV веков.

Перед нами стоит единственная задача — научиться жить в условиях кризиса и плыть по его волнам, как серфингисты. Для этого нужны воля и разум. Воля, чтобы смочь это сделать, а разум — чтобы знать, как это сделать.