Протестные акции теперь не соответствуют закону

Власти субъектов РФ стали отказывать в согласовании митингов уже не из-за ковид-ограничений, поскольку законы о массовых мероприятиях позволяют широкую интерпретацию своих норм. Ковид-ограничения заменяют отказами из-за расхождения цели митинга с реальностью

Скажем, в Казани «Яблоку» указали, что не понятны цели и конкретные результаты акции в защиту интернета. В Иркутской области протесты против блокировок назвали не соответствующими закону. Алтайской КПРФ, которая хотела выступить против замедления Telegram и политрепрессий, ответили, что эти лозунги не отражают реальности и вводят в заблуждение.

Как выяснила «НГ», в Казани яблочники готовятся подать новую – и уже уточненную – заявку на митинг «В защиту свободного интернета» 23 марта. В документе будут более детально проговорены цели этой акции. А еще там предполагается записать требование к властям «предоставить мотивированный ответ».

Активистка «Яблока» Софья Федорова, которая была среди авторов первоначальной заявки, сообщила «НГ», что в заявке новой появится и цитата из ст. 31 Конституции РФ о праве на свободу собраний. Но при этом, заявила она, «Яблоко» в любом случае идет в суд, поскольку считает отказ в проведении акции необоснованным. Напомним, что власти города не согласовали партии митинг против блокировки интернета из-за якобы «незаконной цели» данного мероприятия. Яблочники уже опубликовали ответ исполкома Казани, где утверждается, что цель «привлечь внимание общественности и СМИ» к блокировкам мессенджеров и в целом интернета «не отвечает требованиям» закона «О митингах». И прежде всего потому, что эта цель «является неопределенной и допускает произвольное или неоднозначное толкование, а также не отражает планируемый результат проведения публичного мероприятия». В нем 16 марта предполагалось участие не более 100 человек, которые также собирались выступить против «навязывания государственного мессенджера Мах».

18 марта в Иркутске также активист «Яблока» подал иск в райсуд из-за отказа мэрии согласовать аналогичную акцию, что «нарушило конституционное право истца собираться мирно, проводить собрания, митинги и демонстрации, быть организатором публичных мероприятий». Судебное заседание запланировано на 25 марта, нем будет разбираться такой ответ чиновников: «Проведение заявленного публичного мероприятия нарушит законные интересы неопределенного круга лиц в связи с распространением недостоверной информации».

И, кстати, в этом документе мэрия напомнила оппозиционерам, что, согласно ст. 55 Конституции, права и свободы граждан могут быть ограничены федеральным законом – если это необходимо для защиты конституционного строя.

В свою очередь, истец настаивает, что хотя мэрия и объяснила отказ ссылкой на п. 1 ст. 3 закона «О митингах», в котором дано определение понятия «законность», однако «такая статья и такой пункт не содержат положений, позволяющих администрациям городов отказывать в согласовании митингов». Кстати, в том же Иркутске «Яблоку» вроде бы согласовывали митинг на 1 марта по интернет-тематике, но за два дня до него разрешение отозвали. При этом отказ в акции для защиты Telegram чиновники объяснили неожиданно высоким общественным резонансом, зафиксированным в соцсетях и СМИ. А выбранная площадка, дескать, не позволяет вместить более чем 300 первоначально указанных участников, что, мол, создает прямую угрозу общественной безопасности.

Яблочники полагают, что все эти события в Иркутске отражает общероссийский тренд на ограничение публичных акций в защиту цифровых свобод. Ведь похожие отказы были получены в Новосибирске, Владивостоке и Петропавловске-Камчатском. А вот в Москве «Яблоку» отказали со ссылкой на указ мэры от 8 июня 2020 года, который ввел запрет на массовые мероприятия из-за ковида. Интересно, что сразу после того, как оппозиционер Борис Надеждин сообщил, что он с товарищами подал 18 марта заявку на проведение 29 марта митинга в Мытищах «За свободный интернет против блокировок», то подмосковные власти напомнили, что в регионе сохраняются ограничения по коронавирусу.

Ранее в ряде регионов власти не позволили и акции КПРФ, большинство которых тоже предполагало поднять вопрос о ситуации с интернетом. Это произошло опять же в Иркутске, а также в Алтайском крае. Там, впрочем, планировался митинг на 9 марта в том числе «против политических репрессий». Отказ, напомним, был мотивирован тем, что формулировка цели якобы «предполагает наличие в РФ такого явления, что не соответствует действительности».

Кстати, и по поводу блокировок власти пояснили: поскольку от интернет-ресурсов требуют соблюдения российских законов, а за отказ от этого и наказывают, то протестовать против такого было бы противозаконно. В Краснодаре прямого отказа пока не было, хотя там коммунисты намерены 28 марта выступить именно «против блокировки и замедления Telegram и других популярных мессенджеров и соцсетей». Однако место акции ее организаторам уже предложено сменить – с центра на окраину, что означает фактический отказ.

Судя по всему, власти ищут новый подход к стандарту отказных формулировок, так как ковид уже не выглядит основательной причиной. А вот фраза «цель акции не соответствует закону» звучит вполне убедительно, а главное, ее трудно опровергнуть в тех же судах, куда только и остается подаваться оппозиционерам. Именно об этом и сообщили «НГ» юридические представители обеих партий, активно борющихся за сетевые свободы.

Член бюро петербургского «Яблока» Александр Кобринский пояснил «НГ»: «Ковид до сих пор «действует» в ряде регионов, вроде столиц. Хотя и там эпидемия избирательна и угрожает только оппозиционерам всех мастей. Но в городах, в которых «Яблоко» также подавало заявки на митинги, таких ограничений нет, в Иркутске и Казани они уже официально сняты». Так что пока власти ищут выход, ведь нет единого стандартного способа отказывать в тех регионах, где сняты эпидемиологические ограничения.

Член президиума ЦК КПРФ, глава юрслужбы партии Георгий Камнев сказал «НГ», что полной статистики отказов пока нет, однако около полудесятка запретов акций за свободный интернет уже зафиксировано. Он подтвердил, что стандартной формулировки не имеется, повсюду ответы властей разнятся. По его мнению, ссылаться на ковид в большинстве случаев неудобно, тем более для этого властям нужны данные Рспотребнадзора о заболеваемости, чего во многих регионах уже не фиксируется.

«Выход из ситуации только один: подавать в суд», – считает Камнев. При этом он уверен, что все-таки дело не в тотальном запрете улицы для оппозиции, а в том, что именно тема интернета болезненна для власти. Отказы же зачастую специально написано неконкретно, допуская двойные толкования. «Например, непонятно, какой именно результат акции хотят увидеть органы власти? Они могут быть разные в зависимости от их работы, и сама акция может пройти спокойно или не очень. Это общественные результаты. Или, например, возможны политические, когда ограничения отменят, услышав мнение граждан», – подчеркнул Камнев.

Руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков пояснил «НГ»: «Власти действительно ищут новый подход к отказам в согласовании акций. А точнее, набор оснований, которые можно применять в зависимости от ситуации. Это дает гораздо больше гибкости: сегодня отказ можно объяснить процедурой, завтра – вопросами безопасности, послезавтра – якобы некорректной формулировкой цели мероприятия. То есть речь идет не о замене одного шаблона другим, а о расширении арсенала отказов». И смысл этого, по его словам, вполне понятен: чем более расплывчато и интерпретируемо основание для отказа, тем удобнее использовать его выборочно. Так что если прежде доминировали формальные и внешние предлоги, то теперь все чаще появляется содержательная оценка самой заявки. Это особенно удобно для власти, поскольку спор переносится с вопроса о свободе собраний на обсуждение того, как именно организаторы описали свои намерения: «И тогда всегда можно утверждать, что проблема не в самом запрете, а в том, что заявка якобы не соответствует требованиям. С практической точки зрения это может быть довольно успешной моделью. Не потому, что она всегда безупречна юридически, а потому, что работает административно».

И в результате отказы выглядят не как политическое решение, а как цепочка частных, формально обоснованных действий. «У властей, безусловно, остается простор для творчества. И именно в этом их главное преимущество: чем больше вариантов отказа, тем легче адаптировать их под конкретную кампанию, конкретную тему и конкретных заявителей. Для организаторов же это означает, что даже наличие права на проведение акции еще не означает реальной возможности этим правом воспользоваться. Механизм согласования все больше превращается в систему управляемого недопуска», – подчеркнул Гращенков.  

Автор: Дарья Гармоненко