Германия сводит счеты со своей историей

В свое время «лучший из немцев» М.С.Горбачев, оправдывая подготовленный с его участием сценарий воссоединения Германии, уверял, что немецкий народ признал свою вину в прошлой мировой войне. «Лучший из немцев» заблуждался или лгал. Спустя 60 лет после полной и безоговорочной капитуляции нацистской Германии подавляющее большинство немцев продолжают считать войну против Советского Союза «справедливой». За шесть десятилетий в немецком национальном самосознании так и не возникло понятие ответственности за совершенные во время войны преступления и уничтожение миллионов людей «на Востоке».
      Сегодня, когда объединенная Германия выступает мотором «расширения» Европейского Союза в том же направлении - на Восток, следует быть очень точным в оценке характера войны, которая Германия вела против нашей страны, а также некоторых современных тенденций «овладения историей» в Германии.  

Как известно, Гитлер называл нападение на СССР «превентивной войной». Немцы были провозглашены защитникам европейской цивилизации от «азиатских орд». В годы войны квинтэссенцией представлений немцев о Советской России и населяющих ее народах стала брошюра «Недочеловек», изданная в 1942 году ведомством Гиммлера для распространения на восточном фронте и среди гражданского населения Германии. Гиммлер формулировал свои мысли так: «Пока существует человек на земле, борьба между человеками и недочеловеками является исторической необходимостью». Под «недочеловеками» понимались, в первую очередь, русские и евреи.
      По сути, во Второй мировой войне было две войны. Война на Востоке против Советского Союза коренным образом отличалась от той войны, которую Германия вела на Западе. Война против СССР изначально планировалась как «Vernichtungskrieg» – война на уничтожение, война на истребление. Истреблению подлежало все (!) население нашей страны. Как заметила Ханна Аренд, немцы во время войны превратили физическое уничтожение людей в элемент своей «демографической политики».
      Война против СССР для германского руководства была также войной идеологической - войной против «иудейского большевизма». Начальник генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Гальдер писал в своем дневнике 30 марта 1941 года: «Борьба между собой двух мировоззрений… Речь идет о войне на истребление... Борьба против России: физическое уничтожение большевистских коммиссаров и коммунистической интеллигенции». Широко известный в годы войны «Приказ о комиссарах», позволявший немцам «разбираться» с советскими офицерами на месте «при помощи оружия», выводил войну против Советского Союза из сферы международного права.
      В планы немецкого командования входило, в частности, в кратчайшие сроки полностью перевести продовольственное содержание вермахта на территории СССР на местные ресурсы. Это предполагало убийство в плановом порядке десятков миллионов советских людей. Уже к началу 1942 года в немецких концентрационных лагерях были умерщвлены 2 миллиона советских военнопленных. Общее количество уничтоженных немцами советских военнопленных составляет, по минимальным подсчетам 3,3 миллиона. Потери среди гражданского населения СССР исчислялись 18 миллионами человек. Эти цифры намного превосходят масштабы еврейского холокоста но о нем в Германии помнят, а «русский холокост» из современного немецкого сознания вытеснен.
      Гитлер целую главу «Mein Kampf» Гитлер посвятил России и немецкой политике на Востоке. Российская империя была для фюрера примером государственного образования, основанного на господстве «германского элемента» над отсталой народной массой. «Образование русского государства, - писал Гитлер, - не было результатом государственно-политических способностей славянства, а было в большей степени чудесным примером государственно-образующей деятельности германского элемента в неполноценной расе». Под этим углом зрения агрессия против Советского Союза становилась борьбой за возвращение территорий, изначально принадлежавших «германскому элементу». Из этого тезиса вытекало право на «германизацию», точнее «регерманизацию» восточных территорий, под которым подразумевалось физическое уничтожение всего населения на оккупированных землях.          
      Денацификация Германии под руководством американцев, в конечном итоге, обернулась фарсом. Вместо заслуженного наказания почти все нацистские преступники не только не понесли наказания, но были оправданы и реабилитированы. В западных оккупационных зонах Германии разбирательство совершенных нацистами преступлениях, было поручено самим немцам. Так называемые аттестационные комиссии (Spruchkammer) состояли исключительно из немцев и практически не выносили обвинительных заключений. Мягкость приговоров была потрясающей, в них значилось «попутчик» или «невиновен» («Mitlaeufer» или «Entlastet»). В то же время немцы не испытывают особой враждебности к англичанам или к американцам. Это и понятно: на западном фронте Германия вела «другую войну», там не было тех страшных преступлений, которые совершались немцами на советских оккупированных территориях.
      Психоаналитики утверждают, что устойчивые негативные стереотипы немцев в отношении России связаны с вытесненным в подсознание чувством немецкого национального позора. В этой ситуации любая негативная информация о современной России воспринимается как своего рода индульгенция, избавляющая от остатков чувства исторической вины. Наличие в немецких СМИ таких характеристик ситуации в Чечне, как «война на уничтожение», «Сталинград», «мародерство», «насилующие русские солдаты», «русская солдатня», свидетельствует о наличии скрытого второго плана, имеющего самое прямое отношение к недавней немецкой истории. Любое упоминание о России в Германии актуализирует этот подавляемый, но так до конца и не подавленный контекст.   
      Споры по поводу собственной истории возникают в Германии периодически и обычно приобретают характер общенациональной дискуссии. Центральное место в такого рода дискуссиях занимает вопрос об отношении к немецкому национал-социализму и ко Второй мировой войне.
      Тип политической демократии, существующий в Германии, на языке юристов именуется «октруаированной» демократией. Крупный немецкий философ Юрген Хабермас, принимавший непосредственное участие в «споре историков», считает проблемой немецкой нации то, что западные демократические ценности были навязаны ей воевавшими против Германии западными державами при пассивности или даже скрытой враждебности самих немцев. Демократический строй был установлен в Германии в принудительном порядке. Одним из критериев демократической зрелости Германии является поэтому ее отношение к своей новейшей истории, причем самые трудные здесь для немцев вопросы – отношение к войне против СССР и к геноциду евреев. Характерно, что в сознании самих немцев эти два вопроса разведены на достаточно большое расстояние. Понятия «русский холокост», о котором время от времени говорят некоторые немецкие историки и публицисты, как факт немецкого национального сознания не существует.
      «Спор историков» начался в 1986 году и был связан с именем профессора Свободного берлинского университета Эрнста Нольте. Три работы Э.Нольте – «Фашизм и его эпоха», «Германия и холодная войны» и «Марксизм и индустриальная революция» - сделали его заметной фигурой среди исследователей в области новейшей истории Германии. Один из главных тезисов Э. Нольте состоял в том, что политику физического уничтожения евреев, проводившуюся режимом Гитлера, следует оценивать в связи с уничтожением дворянского и крестьянского сословий в России, поскольку германский национал-социализм - это «зеркальное отражение русской революции и в определенной степени марксизма». Именно Э.Нольте популяризовал распространенный сейчас на Западе тезис, согласно которому сталинский СССР и гитлеровская Германия – это «два тоталитаризма», ни один их которых не лучше и не хуже другого.
      Э. Нольте первый заговорил о «плюрализме эпох Гитлера». Он ввел понятие «азиатского преступления», при помощи которого объединил как явления одного ряда геноцид армян в Турции, сталинизм, гитлеризм, маоизм, сухартизм, насеризм. Даже голлизм в своем «этноцентризме» был, как утверждает Э.Нольте, одной из «эпох Гитлера». Естественно, что эти параллели делают германский национал-социализм чем-то рядовым, вполне обычным. В этой схеме Освенцим – «реакция» на ГУЛАГ, «уничтожение наций» - реакция на «уничтожение классов», война Германии и СССР, - схватка двух тоталитаризмов, стремящихся пожрать друг друга.
      Концепция «двух тоталитаризмом», широко пропагандируемая на Западе в год 60-летия Победы - это не что иное, как попытка лишить современное российское общество фундаментального элемента национального духовного единств – сознания войны 1941-1945 годов как войны освободительной, Великой и Отечественной.  

Характер общенациональной дискуссии приобрел последнее время в Германии спор о проблеме «изгнанных», то есть немцев, принудительно депортированных после Второй мировой войны из Восточной Пруссии, Силезии, Моравии и Судетов на основе решений стран-победительниц. Теперь эти решения ставятся влиятельными немецкими политиками под сомнение.
      Вопрос об «изгнанных» принял в современной Германии исключительную остроту. Начало дискуссии на эту тему было положено выходом в свет новой книги лауреата Нобелевской премии по литературе Гюнтера Грасса «Ход рака», в которой повествуется о потоплении» советской подводной лодкой в январе 1945 года теплохода «Вильгельм Густлофф. Дискуссия по книге Гюнтера Грасса сосредоточилась на том, что на корабле было девять тысяч гражданских лиц, спасавшихся от наступавшей Красной Армии. Тот факт, что на борту «Вильгельма Густлоффа» находилась тысяча солдат вермахта и что в силу этого судно являлось целью для советской подлодки, в книге и в дискуссии был отодвинут на второй план. В России «Ход рака» издали без соответствующего исторического комментария - при финансовой поддержке Института Гете, то есть министерства иностранных дел Германии.
      Вслед за выходом книги Гюнтера Грасса в немецкой печати и на телевидении появилось огромное количество публикаций о судьбе беженцев и перемещенных. «Шпигель» посвятил целую серию материалов о страданиях перемещенных после второй мировой войны немцев. Сквозной мотив - мысль о том, что главные зверства во Второй мировой войне были совершены мстительными чехами и поляками, а советские солдаты не освобождали ту же самую Германию от нацизма, а насиловали и грабили «беззащитных» немцев.
      Еще одной общенациональной дискуссией в Германии стало обсуждение книги Йорга Фридриха «Пожар – Германия в бомбовой войне 1940-1945 гг., посвященной налетам британской и американской военной авиации на германские города. В результате этих налетов погибло около 700 тыс. немцев, их них 80 тыс. детей. Главным военным преступником в этой книге предстает У.Черчилль. В то же время в книге Й.Фридриха нет ни слова о немецкой воздушной атаке на центр Варшавы в 1939 году, о разрушении Роттердама в мае 1940 года, о налете на Ковентри в ноябре 1940 года. Умолчал Й.Фридрих и о том, что в планы германского командования входило «ковентризировать» всю Англию и даже Соединенные Штаты. Немцы не смогли это сделать, переоценив свои силы. В результате англичане и американцы «гамбургизировали» не только Гамбург, но и многие другие немецкие города.
      Интересно, что сам Йорг Фридрих–из числа немецких «шестидесятников», и в свое время он активно выступал за денацификацию Германии. Когда его спросили, почему он так изменил оценку нацистского прошлого своей страны, он ответил, что и у правды есть своя конъюнктура. Нельзя не вспомнить в связи с этим слова Томаса Манна, сказанные им в эмиграции. Выразив сочувствие соотечественникам по поводу разрушения его родного Любека, писатель заметил: «Я думаю при этом о Ковентри и мне нечего возразить против преподнесенного нам урока, который состоит в том, что за все надо платить».     
      Процессы, идущие в немецком общественном сознании и нашедшие отражение в «споре историков», получили в Германии название «Vergangenheitsbewaeltigung». Примерно это можно перевести как «овладение прошлым» в смысле сведения с ним счетов. Все чаще толкование этого термина сводится к «релятивизации» преступлений немецкого национал-социализма. Одновременно в Германии звучат призывы «подвести черту» под этими «бесконечными» дискуссиями о собственной истории и стать «нормальной» нацией. За призывами к такой «нормализации» не нужно забывать, что неонацистские партии в Германии не только не запрещены, но уже заседают в двух земельных парламентах.
      За «спорами историков» в Германии внимательно следят в некоторых соседних с ней славянских странах, в первую очередь в Польше и в Чехии. Там сама жизнь заставляет разбираться в вопросах национального самосознания экономически могущественного германского соседа. И только в России, как ни странно, отмечается почти полное неучастие историков-специалистов в немецких спорах по поводу «азиатского преступления», «превентивной войны» и т.п.
      У французского историка Марка Ферро есть книга «Бои за историю». Для каждого народа взгляд на важнейшие события его собственного прошлого – неотъемлемая часть самосознания и залог развития в будущем. Бои за историю носят затяжной характер, они ведутся на большой глубине фронта: в них участвуют научные школы и национальные предубеждения, партийные направления и государственные идеологии. Сознавать значение правильного ведения боев за историю важно всегда, но особенно в связи с оценкой места в нашем национальном сознании крупнейшего события русской истории ХХ века – Великой Отечественной войны.