Над пропастью во сне: мой отец Дж. Д. Сэлинджер

Маргарет А. Сэлинджер СПб.: Лимбус Пресс, 2006. Пер. А. Миролюбовой   Фигура и биография Джерома Дэвида Сэлинджера, живого классика американской литературы, вызывает прямо-таки

Маргарет А. Сэлинджер

СПб.: Лимбус Пресс, 2006.

Пер. А. Миролюбовой

Фигура и биография Джерома Дэвида Сэлинджера, живого классика американской литературы, вызывает прямо-таки нездоровый ажиотаж. Во-первых, в течение последних сорока лет не вышло ни одного его нового произведения - по некоторым сведениям, Сэлинджер много пишет, но в стол; кроме того, он никому не дает интервью и не разрешает экранизировать свои произведения. Во-вторых, о жизни автора легендарной повести «Над пропастью во ржи», по сей день любимой подростками и до сих пор находящейся в некоторых особенно консервативных школах под запретом, неизвестно практически ничего: поселившись в середине 1950-х в лесной хижине близ уездного американского городка Корниша, Сэлинджер показал себя редкостным нелюдимом и мизантропом.

Воспоминания Маргарет Сэлинджер, любимой дочери писателя, впервые опубликованные в 1999 году, названы «скандальными». Надо сказать, что, учитывая обстоятельства, скандальными мемуары Маргарет – Пегги, как ее звали родители и друзья - делает уже сам факт их появления. Высказывание Холдена, героя «Над пропастью во ржи», иллюстрирует дерзость Пегги лучше всего: «У моих предков, наверно, случилось бы по два инфаркта на брата, если б я стал болтать про их личные дела, особенно у отца».

Впрочем, как легко догадаться, «болтать про личные дела» Маргарет побудил далеко не праздный интерес. Больше всего Пегги Сэлинджер напоминает героя фильма Тима Бёртона «Крупная рыба»: она также всю жизнь тщится вывести на чистую воду своего фантазера-отца. Свою книгу она на самом деле назвала «Ловец снов», имея в виду индейский амулет с паутинкой и подвешенным перышком. Маргарет утверждает, что ее родители провели жизнь в снах и грезах и совершенно не научили ее иметь дело с реальностью, поэтому без «уловителя кошмаров», которым для нее и являются воспоминания, ей просто не выжить.

Среди многочисленных восторженных откликов на повесть «Над пропастью во ржи», прославляющих нонконформизм героя и его повышенную чувствительность к фальши, время от времени встречались и нелицеприятные оценки Холдена как истеричного и избалованного юнца, не способного ни на что, кроме ругани. Книга «Над пропастью во сне», развенчивающая загадочный и величественный образ великого американского писателя, оставляет похожее впечатление. Но, в отличие от «злых» критиков, Пегги невозможно обвинить в том, что она просто «ничего не поняла» или принадлежит к тому самому «истеблишменту», против которого выступали автор и его герой повести. Складывается впечатление, что Маргарет, любящая и любимая дочь Сэлинджера – его единственный по-настоящему осведомленный и трезвый читатель и критик.

В своей книге она пытается найти истоки «бунта» и отшельничества Джерома Сэлинджера, а также разъяснить для себя причины острой дисгармонии, царившей как в его рассказах и повестях, так и во всех его семьях. При этом она не ограничивается собственной памятью и расспросами родственников: она активно привлекает архивные материалы, в частности, когда пишет о положении евреев в США 1920-1930-хх годов (Сэлинджер наполовину еврей, наполовину – ирландский католик) и Второй мировой войне, в которой участвовал молодой писатель, а также вдумчиво и тонко анализирует рассказы и повести Сэлинджера.

Надо сказать, что стиль и язык Маргарет сразу выдают в ней дочь великого писателя: шестисотстраничная и притом весьма убористо напечатанная книга читается на одном дыхании. «Над пропастью во сне» - это не только ценный документ, полный уникальных биографических сведений о Джероме Д. Сэлинджере и зарисовок провинциальной Америки, не только литературоведческое произведение, но и настоящий роман-взросление. Сейчас, когда вокруг подрастают целые поколения детей бунтарей-мечтателей-диссидентов, вынужденных взрослеть не только за себя, но и за собственных родителей, она особенно актуальна.