Есть ли у экономики России не ресурсное будущее?
После коренных преобразований в экономике и социальной сфере в новое тысячелетие Россия вступила заметно окрепшей и сбалансированной. Демократические преобразования в обществе, укрепление государственности позитивно отразились на экономической составляющей, росте международного авторитета России. Это – бесспорный факт.
Однако налицо и другое – элементы застоя, нарастание социальной напряженности в обществе, попытки власти преувеличить достигнутое, умолчать о недостатках. В идеологическом плане это объяснимо: любая власть стремится сформировать положительный образ своего правления. Но это оправданно лишь в том случае, если общество, государство располагает четкой стратегией, опирающейся на объективный, непредвзятый анализ текущего момента. А этого как раз и недостает, что и подвигает нас обратиться к этой проблеме.
Справедливости ради эти вопросы в той или иной форме поднимались в ежегодных посланиях президента России. Однако по разным причинам они спускались на тормозах. Даже такое очевидное положение об удвоении ВВП за десятилетие постоянно торпедировалось Минэкономразвития. Автомобильная, авиационная промышленность, сельхозмашиностроение, да и вся обрабатывающая промышленность так и не смогли подняться на ноги. Сегодня ее отставание, по скромным оценкам известного германского промышленника Клауса Мангольда, составляет 15 лет (журнал «Эксперт», №6, 2007, стр. 4).
Еще более удручающе выглядит ситуация в сфере инноваций. Россия здесь занимает 69-е место из 104 обследованных стран (World Economic Forum, Global Competitiveness Report 2005. Журнал «Экономическая политика», №1, март 2006 г., стр. 29).
Неэффективная экономика, слабое управление тяжелым бременем отразились на уровне благосостояния народа. Высокая смертность, низкий уровень продолжительности жизни (особенно мужского населения), бедность (особенно в сельской местности) наглядно характеризуют социальную картину российского общества. Колоссальный разрыв в уровнях регионального развития (сегодня лишь 10% их сводят концы с концами), угрожающе возрастающий разрыв между богатыми и бедными на фоне роста миллиардеров и миллионеров со всей остротой ставят вопрос: а какое общество мы строим?
Если мы строим либеральное рыночное общество, в котором олигархический капитал срастается с исполнительной и законодательной властью в центре и на местах и направляет усилия общества на консервацию такого положения – это одно. Если же мы строим социальное рыночное общество, используя рыночный механизм в интересах прогрессивного развития общества, обеспечения справедливой, достойной жизни населения и достойного вхождения в мировое сообщество – это совсем другое.
Хищнический капитализм с запредельно глубокой поляризацией доходов населения, углубляющимся антагонизмом в обществе – это далекая и давно забытая история развитых стран. Она – удел бедных и маргинальных (несостоявшихся) государств.
Как отмечал президент России В. Путин в своем послании Федеральному Собранию РФ 10 мая 2006 года: «С переменами начала 90-х были связаны большие надежды миллионов людей, однако ни власть, ни бизнес не оправдали этих надежд. Более того, некоторые представители этих сообществ, пренебрегая нормами закона и нравственности, перешли к беспрецедентному в истории нашей страны личному обогащению за счет большинства граждан... Авторитет государства должен основываться не на вседозволенности и попустительстве, а на способности принимать справедливые законы и твердо добиваться их исполнения».
Как показывает опыт наиболее развитых стран мира – это общества со сбалансированной социальной структурой, где разрыв в уровнях доходов населения не превышает 6-7 раз (в России этот разрыв достигает 20 раз), где на долю бюджета приходится более половины ВВП (в России эта доля едва превышает 30%), где удельный вес расходов на социальные нужды значительно превышает соответствующие показатели российского бюджета, где доходы пенсионеров – не ниже 80% уровня оплаты работающих (в России – менее 50%). Этот ряд можно продолжить. Но одно бесспорно: эффективное государство в современном мире – не пассивный наблюдатель, а активный участник экономических процессов, и меры государственного регулирования и стратегического планирования, не подменяя рыночный механизм, дополняют его.
Понятие социально справедливого рыночного хозяйства – не из области чистой морали, а имеет глубокий экономический смысл. Ее содержание является базовым и фундаментальным, служащим исходной точкой для выбора стратегии развития страны. Не определив основополагающих, базисных основ нового российского общества, его этапов и форм, невозможно приступать к строительству. Социально ориентированное рыночное хозяйство – это экономика, где органично сосуществуют различные формы частной (индивидуальная, кооперативная, акционерная) и общественной собственности (государственная, частно-государственная), а также иные смешанные формы собственности. Принимая во внимание переходный характер российского общества, государство определяет этапы и формы построения нового общества.
Рыночные формы регулирования являются доминирующими, но не единственными. Рынок по своей природе асоциален и не приспособлен к механизму нововведений. Об этом говорят реалии истории. В экономике развитых стран дерегулирование обязательно дополняется государственными мерами стратегического планирования в сфере инноваций, инфраструктуры, социальной сфере.
Коренной вопрос здесь – об отношении к собственности в России. Собственности, которая создавалась веками всем сообществом, а в одночасье оказалась в руках немногих. Это вызывает острые споры и недовольство населения. Сегодня 10% самых богатых людей в России владеют 90% богатств страны. Источником их обогащения, как правило, являются недра, а также капиталы предприятий и организаций, полученные в результате несовершенства действующего законодательства либо, мягко говоря, обманным путем. Такая несправедливость не может продолжаться бесконечно. Она чревата социальными потрясениями. Восстановить справедливость можно и нужно.
Механизм может быть различным. Важно, чтобы форма была ненасильственная и не создавала противостояния в обществе. Лучше, если бы понимание этого исходило от самих крупных собственников. И очень важно не затягивать с этим процессом. Для этого нужно не судебное преследование или принудительная конфискация, а консенсус в обществе. Некий кодекс справедливости, позволяющий олигархам достойно (и для народа, и, не в последнюю очередь, для себя) вернуть значительную часть своих богатств обществу, в государственную собственность.
Эта юридическая акция – сугубо добровольная, она может быть дополнена фактической передачей собственности в управление предпринимателям в рамках действующих эффективных структур управления корпорациями. Государство и общество получают свою законную долю, предприниматель сохраняет за собой фактическое управление. Это – не передел собственности, а реабилитация, реанимация здоровой основы общества. Без решения этого вопроса раковая опухоль в виде олигархического капитала будет опутывать все общество, подавляя его волю, не позволяя проводить радикальные реформы, постоянно возрождая бедность, преступность, разрушая российское общество. Об углубляющейся пропасти между богатыми и бедными недавно заговорили и в Америке. Председатель правления ФРС Бен Бернанке, выступая в одном из комитетов конгресса, отметил: «Тот факт, что разрыв между доходами и благосостоянием людей растет, на мой взгляд, отражает негативную тенденцию».
По мнению американцев, экономическое неравенство ведет к росту преступности, ухудшению состояния здоровья населения (уже сегодня до 20% американцев не могут позволить себе медицинское страхование) и разрушает национальную идентичность американцев. Примечательно не только то, что об углублении неравенства между богатыми и бедными заговорили в самой благополучной стране мира, но и то, что рецепт ее решения Белый дом видит в расширении деятельности государства в сфере образования, переподготовки кадров и др.
Трудно переоценить моральную, нравственную сторону этого акта, ее консолидирующий эффект для общества. Общеизвестна проблема идентичности российского общества, особенно учитывая его многонациональный характер, проживание в экстремальных условиях Севера, наличие «медвежьих углов». На празднике Севера ненцы удивили иностранных гостей ярангами: соседи из северных территорий Аляски, скандинавских стран давно живут в домах со всеми удобствами. Региональная политика должна быть направлена на развитие всей обширной территории России, а не только избранных территорий.
Благотворительность во всем мире является этической нормой поведения большого бизнеса. За примерами далеко ходить не надо. Богатейший человек планеты Б.Гейтс и его супруга создали благотворительный фонд с капиталом в $29 млрд. А недавно другой миллиардер, Уоррен Баффет, передал этому фонду свои средства в размере $24 млрд. Вспомним, что классик политической экономии А. Смит свою профессиональную преподавательскую деятельность начинал именно с курса этики и морали.
Выработка и реализация нового курса России невозможны в рамках действующей структуры управления экономикой, где дерегулирование служит, по замыслу реформаторов, панацеей от всех проблем. Неудачи проведенной в стране реформы управления стали возможны из-за ложных посылок по поводу создаваемого российского общества. Идеология либерализма по принципу «чем меньше государства, тем лучше», абсолютизируя монетаристский подход, направила силы и внимание общества по ложному пути, по сути дела, свернув работы по реформированию экономики и общества, создала структуру управления, не способную не только глубоко трансформировать экономику, но и решать экономические задачи, лежащие на ее поверхности. Чего стоят хотя бы «достижения» чиновников по вопросам монетизации льгот населения, обеспечения его льготными лекарствами…
Наиболее рельефно возможности действующей системы управления проявились в сфере инноваций и структурных преобразований в экономике. Проблема эта не новая. Она была выдвинута сразу же после того, как В. Путин стал президентом в 2000 году. Тогда Минпромнауки было поручено разработать «концепцию инновационного развития». В послании президента Федеральному Собранию РФ в 2006 году эта мысль была озвучена вновь: «Нам в целом нужна сегодня такая инновационная среда, которая поставит производство новых знаний на поток. Для этого нужно создать и необходимую инфраструктуру: технико-внедренческие зоны, технопарки, венчурные фонды, инвестиционный фонд – все это делается, создается. Нужно сформировать благоприятные налоговые условия для финансирования инновационной деятельности».
Было сделано немало громких заявлений, исписано бумаг – еще больше, однако видимых изменений не произошло. Чего стоит хотя бы такая Федеральная программа, как «Национальная технологическая база», призванная по определению осуществить технологический прорыв. За период с 1995 года их разработано уже три. Финансирование первой программы составило 5% намеченного объема, о результатах второй мало что известно. Но вот как оценивают ее итоги сами разработчики в декабре 2006 года: «Не удалось решить такую важную задачу, поставленную президентом РФ, как обеспечение технологической независимости и информационной безопасности РФ в области развития электронной компонентной базы, используемой в стратегически значимых системах». (ФЦП «Национальная технологическая база 2007-2011 гг.». Стр. 9). На 2007-2012 гг. разработана третья программа по кальке предыдущих программ.
Можно предположить, что ее ждет судьба двух предыдущих. На наш взгляд, малопродуктивны и другие проекты, разбросанные по различным ведомствам и внутренне между собой не связанные – технопарки, венчурные, инвестиционные фонды и др. Кроме того, что средств выделено явно недостаточно, не просматривается, на какие, кроме Министерства обороны, конкретные отрасли направлена программа. А ведь речь идет о тотальном переоснащении страны.
Глубина проблемы и масштабы отставания России от ведущих стран мира в сфере инноваций требуют взглянуть на нее с иных позиций. Следует придать этой проблеме стратегический, общенациональный характер: ведь, по сути дела, в масштабе всей страны заново закладывается технологическая база постиндустриального общества. Поэтому она должна быть положена в основу всей экономической деятельности государства и бизнеса на ближайшие 15-20 лет.
Современное постиндустриальное общество по определению – информационное общество, имеющее некоторые общие черты: во-первых, основано на генерировании знаний и, во-вторых, – на обработке информации с помощью информационных технологий, опирающихся на микроэлектронику. Страны Запада шли к этому по-разному. Есть опыт Силиконовой долины, азиатских стран, в частности, Сингапура, европейских стран. Поучителен в этом плане опыт Финляндии.
Сегодня это сравнительно небольшое государство с населением в 5 млн человек занимает лидирующее положение в инновационной деятельности, успешно конкурируя с ведущими странами мира.
В 1982 г. правительство Финляндии приняло принципиальное решение к 1992 г. увеличить национальные ассигнования на научно-исследовательские и конструкторские работы с 1,2% ВВП до 2,2% ВВП. В 1983 г. было основано Национальное технологическое агентство Tekes, которое должно было финансировать исследования и конструкторские разработки как независимое агентство, отчитывающееся перед Министерством торговли и промышленности.
Пример Финляндии представляет интерес, по крайней мере, с двух сторон: ведущей роли государства в организации всего инновационного процесса и ярко выраженной социальной направленности осуществляемых мероприятий. Финское государство действовало как инструмент содействия технологическим инновациям, как государственный венчурный капиталист и производитель высококвалифицированной рабочей силы. При этом оно не подменяло рыночный механизм, а органически дополняло его, действуя в демократических и легитимных рамках. Возглавляет всю эту работу Национальный Совет по научной политике, организованный в 1963 г.; в 1986 г. он был преобразован в более целостный и практический орган – Совет по научной и технологической политике. Основная его задача – проведение целенаправленной национальной технологической политики. Такие Советы существуют во многих странах, но в Финляндии этот орган учрежден при премьер-министре, который и возглавляет его. В Совет входят 8 ключевых министров (министр торговли и промышленности является вице-председателем Совета) и 10 высокопоставленных представителей финских университетов (ректоры и ведущие исследователи), промышленности (например, в настоящее время входит Nokia), Академии наук, Национального технологического агентства и организаций работодателей и работников (на уровне директоров).
Думается, создание аналогичного Совета в России способствовало бы консолидации усилий государства, научного сообщества и бизнеса в выработке национальной технологической политики, реализация которой позволила бы сначала сократить технологический разрыв, а в последующем – и продвинуться дальше. Задача не из простых. Но за нас никто ее не решит. Открытого доступа к новейшим технологиям нет. Ни просто так, и ни за какие деньги никто нам их не даст и не привезет. Дополнительный конкурент никому не нужен.
Бытует иллюзия, что достаточно сформировать в стране благоприятный инвестиционный климат, снизить налоги, а еще лучше – реализовать все прелести западной демократии и инвестиции, а с ними и новейшие технологии потекут в экономику. Хотелось бы в этой связи напомнить пример из недавнего советского прошлого. Советское руководство полагало, что Запад компенсирует убытки, понесенные в результате добровольного развала мирового коммунистического альянса, и заявлений, заверений на этот счет было немало. Вместо компенсации мы получили усиление военного присутствия НАТО по всему периметру наших границ. Такое же положение – с западными технологиями. Нам придется приложить колоссальные усилия, не меньшие, чем усилия страны после Второй Мировой войны в деле освоения космического пространства и повышения обороноспособности страны.
Независимо от того, говорим ли мы об инновациях в частном или государственном секторах, за ними стоят образованные люди, работающая финансовая система и инновационная культура. В число образованных новаторов входят самые разные люди – от исследователей из университетов до рабочих компаний, участвующих в выполнении исследовательских и опытно-конструкторских работ, и до отдельных граждан, наделенных креативными, творческими способностями. Государственный сектор должен инвестировать в высокий уровень науки и образования для того, чтобы в университетах и вне их существовали новаторы. Инновация бизнеса требует дополнительных прогрессивных систем финансирования. Здесь нельзя полагаться на волю случая и иностранные вложения.
Об иностранных инвестициях как источнике инновационного развития речь можно вести лишь в плане привлечения передовых технологий в отдельных сферах, но отнюдь не как об источнике обеспечения общего инновационного прорыва. В инновационном прорыве российской экономики не заинтересована ни одна страна мира, впрочем, как и в целенаправленном управлении инновационным развитием.
Нам самим сначала надо научиться управлять наличным национальным капиталом, его сбережением и миграцией. У нас сложился целый класс «офшорных аристократов», которые не первый год на глазах у всей общественности размещают средства за рубежом и никоим образом не видят себя в будущей России. О них мы узнаем из сообщений средств массовых информаций, либо по криминальной хронике. По самым скромным подсчетам, из страны за последнее десятилетие вывезено капитала в объеме около $300 млрд, на счетах в иностранных банках находится более $200 млрд. Приплюсуйте сюда раздутый резерв ЦБ и Стабилизационный фонд – цифра аккурат приблизится к $1 трлн.
Накопленный капитал должен работать на преобразования российского общества, иначе теряется смысл накопления. Но для этого и существуют экономические ведомства, чтобы определить сферы эффективного приложения капиталов; для этого и создавался независимый ЦБ, чтобы стерилизовать негативные последствия чрезмерного денежного обращения. А может быть, прекратить добывать нефть и газ в таких объемах и не превращать ценный природный ресурс в бесценные купюры? До тех пор, пока правительство не научится эффективно размещать накопленный капитал.
Конкретными направлениями научно-технического прорыва России в мировое рыночное пространство могли бы стать отрасли обрабатывающего сектора промышленности, в которых наша экономика накопила значительный потенциал; это касается в первую очередь предприятий военно-промышленного комплекса, а также сфер, тесно сопряженных с ним.
Другим очевидным направлением диверсификации отечественного производства является более глубокая степень переработки сырьевых продуктов, которые мы в настоящее время «гоним» за рубеж, не проведя даже первичной переработки и «не сняв» хотя бы минимум добавленной стоимости.
Более проблематичным в постановке является проблема использования новых научных достижений и разработок, хотя это направление при определенных усилиях со стороны властей, научной общественности и бизнеса вполне доступно нам и может дать существенный народнохозяйственный эффект.
Новой России нужна новая стратегия развития, новая стратегия реформ. В ее основе должна лежать обновленная структура общества, открывающая путь к созданию постиндустриального общества. Технологическое обновление экономики должно носить всеобъемлющий характер, охватывая все отрасли и территорию страны.
Россия немыслима без активного участия в вопросах геополитики. Об этом еще раз напомнил президент России в своем недавнем выступлении в Мюнхене. Россия и впредь будет активно влиять на принятие решений, восстанавливая свои позиции в мире. Особое место в этом плане по-прежнему отводится государствам Содружества.
Прошедшие 15 лет становления СНГ были годами поиска, надежд и разочарований. Много из задуманного не удалось. Даже рекламируемый тезис о разноскоростной интеграции на поверку оказался дутым. Последние события с Белоруссией показали цену такого единения. Думается, нам всем надо делать выводы. Надо понять, что не все измеряется деньгами. Есть ценности вечные и бесценные: их легко потерять, но трудно восстановить. Да, интеграция – сложный и непростой путь. Но ее не объехать, не обойти. Если мы не решим задачу реальной интеграции, вкладывая немалые ресурсы для этого, то за нас и против нас решат другие. Природа, в том числе и геополитика, не терпит пустоты.
Развал мирового социализма и СССР привел к краху многополярного мира. На мировой арене остался один полюс – США. Завершилась холодная война, но Америка продолжает наступление: она единолично определяет правила международной политики, господствует в МВФ, Всемирном банке, ВТО. Однако мир меняется. Россия обретает силу. Наша главная задача – выстоять в этой, прежде всего экономической борьбе, разумно распорядиться имеющимися ресурсами. Главная беда в этом – мы сами. Сумеем преодолеть разногласия в обществе, мобилизуя все ресурсы на обновление России, – тогда и можно рассчитывать на прогрессивные перемены.
Комментарии читателей Оставить комментарий