Резерв России

Насколько хорошо Россия оказалась подготовленной к мировому финансовому кризису?

Вопрос: Сравнительно с иными странами, насколько хорошо Россия оказалась подготовленной к мировому финансовому кризису?

Гэдди: Простой ответ: она была очень хорошо подготовлена, учитывая ее значительные валютные резервы и резервы в целом. Для начала, большинство стран мира не могли и помыслить о подобной роскоши с тех пор, как они стали потреблять нефть. Последние несколько лет, которые были ознаменованы очень высокими ценами на нефть и газ, серьезно ударили по их экономикам. То есть высокие цены на нефть, особенно в последние три года, оказали своеобразный налоговый эффект: государства-потребители нефти платили этот «налог» в пользу государств-производителей.

Это предоставило России уникальную возможность, которой обладали немногие государства: сохранять достаточно значительную порцию прибыли в виде валютных резервов и Стабилизационного фонда. Идея была проста: отложить деньги на черный день, когда нефть подешевеет, поскольку было очевидно, что цены на энергоносители были аномально высокими.

Никто в России не думал, что следует увеличивать резервы на тот случай, если начнет буксовать вся мировая экономика, вся мировая финансовая система. Эти запасы создавались по иным причинам. Однако факт остается фактом: Россия обладает очень солидными резервами, по этому показателю она остается на третьем месте в мире после Китая и Японии.

Вопрос: Российское государство часть нефтяной ренты инвестировало в экономику США. На что были потрачены эти средства?

Гэдди: В основном, на эти деньги закупались государственные ценные бумаги. Кроме того, приобретались и бумаги, эмитированные компаниями Fannie Mae и Freddie Mac (полугосударственные компании, обеспечивающие финансирование ипотечных кредитов в США - Washington ProFile), поскольку эти финансовые инструменты считались очень безопасными, стабильными и надежными. Это важно подчеркнуть, поскольку никто - не только в руководстве России, но и во всем мире - не ожидал, что эти высоконадежные бумаги внезапно станут рискованными. Это свидетельство того, что при создании резервов никто не предвидел, что обрушится вся глобальная финансовая система. То есть, Россия столкнулась с двумя большими проблемами: с коллапсом цен на нефть и коллапсом финансовой системы.

Вопрос: Некоторые критики российских властей утверждают, что вложение денег в экономику США было неоправданным решением. Ваше мнение?

Гэдди: Когда Вы создаете резервы, Вы, в первую очередь, оцениваете безопасность своих вложений. Вы ищете что-то, что не потеряет своей ценности со временем - то есть Вы избегаете фондового рынка. Поэтому Вы размещаете свои деньги в виде кредитов, вкладывая их в бонды, а не в акции, котирующиеся на рынке, потому что курс акций может упасть. Вы также желаете диверсифицировать свои вложения.

Если бы правительство России вместо этого вкладывало деньги в акции российских компаний, то размер резервов составил бы четверть от нынешних. Факт, что все деньги, которые Россия инвестировала за рубежом, закупив различные ценные бумаги, эмитированные Соединенными Штатами, сохранили свою стоимость, поскольку в последние месяцы доллар подорожал. Поэтому подобного рода критика не слишком хорошо обоснована.

Вопрос: Насколько стабильна экономическая модель, созданная Владимиром Путиным, и насколько она способна функционировать в условиях неопределенного будущего?

Гэдди: При описании этой модели я бы использовал два положения. В противоположность утверждениям, что Путин хочет все национализировать, я убежден, что он верит в преимущества рыночной экономики и частной собственности. Изначально Путин не видел альтернативы частной собственности, в том числе и собственности на крупные компании, которыми управляли проверенные компетентные лидеры, так называемые «олигархи». Однако он нуждался в контроле над ними, в частности потому, что опасался, что богатство олигархов может быть конвертировано в политическую власть. То есть, с одной стороны, экономическая модель Путина зиждется на достаточно твердой приверженности институту частной собственности, а с другой стороны - на системе контроля. Второй элемент намного более важен, намного более фундаментален при оценке того, как он управляет экономикой и противостоит кризису, особенно кризису, который может привести Россию к потере ее экономической независимости и финансового суверенитета.

Помните, он принял управление страной в момент, когда Россия была крупным должником Запада, что ограничивало ее политическую свободу и свободу ее действий. Когда США вступили в конфликт на Балканах и бомбили Сербию, Россия могла только протестовать, но не могла ничего сделать. Финансовый суверенитет был обеспечен, когда Россия выплатила свои долги и создала государственные резервы - после этого она смогла действовать иным образом. То есть оба элемента крайне важны. Однако вопрос заключается в том, смогут ли они пережить нынешний финансовый кризис.

При всей своей приверженности рынку, Россия ныне находится в скованном положении, потому что ее компании потеряли огромную долю своей рыночной стоимости. Фондовый рынок России сократился до, примерно, четверти того, что было на пике его развития - многие российские компании серьезно задолжали иностранным кредиторам. У них есть долги, которые необходимо обслуживать, кредитный рынок заморожен, в результате, они оказались в критической ситуации. Оказавшись в подобном положении, компании в США и во всем мире обращаются к государству за помощью - Путин также пообещал помочь российским фирмам.

Если Джордж Буш не тайный коммунист, то очевидно, что он не будет пытаться национализировать автомобильную, банковскую и страховую индустрии. Однако в США мы стали свидетелями проведения де-факто крупнейшей национализации: это необходимость, эти действия не обусловлены какими-то идеологическими преференциями. И мы увидим аналогичные действия в России. Я уверен в том, что российское государство получит контроль над значительной частью экономики страны. Я также убежден, что это произойдет не потому, что Путин хочет национализировать все и вся, - это будет процесс, аналогичный тому, который мы наблюдаем в США.

Сложно предсказать, насколько российская экономика сможет противостоять кризису, и сможет ли она избежать падения в пропасть, что может угрожать самому существованию страны. Никто не в состоянии оценить, как развернется этот кризис и как он повлияет на страны мира, особенно на Россию. Мне кажется, что чем продолжительней и серьезней будет кризис, тем больше Путин будет считать оправданным создание этих резервов и тем больше он будет думать как человек, вынужденный бороться за выживание.

Стоит отметить, что российское общество имеет опыт и внутренние резервы сопротивления кризису, накопленные за десятилетия. Россияне выживали во Вторую Мировую войну, в кризисы советского времени, в 1990-е годы... Люди знают, как действовать в таких условиях. Понятно, что это никого не сделает счастливее. Тем не менее, если и есть какой-либо народ, который знает, как действовать при подобных обстоятельствах, то это российский народ. Можно только догадываться, приведет ли это к политическим трениям и разочарованности в режиме.

Вопрос: Насколько российская экономика инкорпорирована в глобальную?

Гэдди: Однозначно, что она очень зависима от нее. Мы видим это на примере нефти: Россия переживала замечательные времена, когда экспортировала дорогую нефть, и ныне страдает, когда цены на нефть пошли вниз. Кроме того, несмотря на то, что правительство России выплатило свои иностранные долги и уменьшило свою уязвимость к внешним факторам, частные компании набрали огромные долги и ныне страдают, по мере того как мировая финансовая ситуация ухудшается.

Россия ныне не в состоянии серьезно влиять на мировые цены на нефть, которые ныне определяются в основном мировой рецессией. Тогда, когда мировая экономика замедляется, и когда люди начинают задумываться о будущем и предполагать, что оно сулит еще больше неприятностей, потребности в нефти и иных видах сырья сокращаются, цены на них падают. Именно это и влияет на Россию.

Вопрос: Как кризис повлияет на социальную сферу России?

Гэдди: Без сомнений, он окажет колоссальное воздействие на государственные расходы и социальные программы. Один из базовых принципов путинской модели - работа с олигархами, которые были обязаны неформально делиться своим богатством. Они не только были обязаны платить формальные налоги - они платили налоги неформальные, финансируя строительство дорог, школ, плавательных бассейнов, стадионов по всей стране. Официально, они действовали по собственной инициативе, однако люди знали, что это все происходит в добровольно-принудительном порядке (Гэдди произнес эти фразу по-русски - Washington ProFile). Деньги на эти проекты приходили за счет продаж супердорогой нефти - когда этот источник дохода иссяк, деньги закончились. То есть по всей России эти проекты уже остановлены или будут остановлены и, возможно, будут оставаться замороженными неопределенное время - понятно, что это затронет многих людей.

Простые жители России пострадают не только потому, что не будут расти их зарплаты и возрастет риск потери работы из-за остановки предприятий. Им могут не платить даже в случае, если они будут продолжать работать, - может опять появиться проблема хронических невыплат зарплат. Кроме того, социальные расходы будут урезаны, что окажет весьма значительный эффект.

Вопрос: В последнее время высшие руководители России много говорили о том, что Россия должна и может стать одним из основных финансовых центров мира и что рубль станет глобальной валютой. Как Вы оцениваете эти заявления в свете кризиса?

Гэдди: В нынешних условиях они не реалистичны. В долгосрочной перспективе, когда проблемы утрясутся и кризис закончится, об этом стоит подумать. Если честно, я удивлен, что эти разговоры продолжаются при нынешних обстоятельствах. И Путин, и Медведев последние несколько недель обращались к этой теме, что показывает их очень странную отстраненность от реальности. Я нахожу это странным, поскольку эта тема может вернуться и ударить и по ним. Путин не говорил о том, что заморозит большие планы развития, рассчитанные на период до 2020 года, - он обещал продолжить их реализацию. Но это просто не может быть сделано!

Путин заявил, что будет поддерживать стабильность курса рубля, и отверг саму идею существенной девальвации. Это абсолютно нереалистично, рубль нужно девальвировать, проблема в том, что этот процесс может пойти бесконтрольно. Чем больше обещаний Путин будет делать относительно крепости рубля, тем большим будет разочарование, когда девальвация произойдет. Это может закончиться настоящим крахом. Это странное поведение с политической точки зрения. Путин ранее избегал давать обещания, которые не в состоянии выполнить.

Я понимаю, что как политик и как национальный лидер, он обязан действовать так, чтобы успокаивать страсти. Он обязан не провоцировать панику, а поддерживать уверенность в обществе - так действовал Франклин Рузвельт, который говорил, что «единственная вещь, которой мы должны бояться - это наш собственный страх». Однако есть разница между поддержанием уверенности путем честного рассказа о реальных угрозах и поддержанием уверенности путем нечестных разговоров. Путин выбрал второй вариант, что способно привести к тяжелым последствиям - к реальной утрате доверия: россияне могут припомнить, что Путин многого недоговаривал. Этот метод действий не может считаться рецептом поддержания стабильности.

Вопрос: На Ваш взгляд, насколько серьезно кризис ударил по России, сравнительно с государствами Европы, Азии и Америки?

Гэдди: Это хороший, но не вполне разумный вопрос. Потому что, если ответить, что Россия не пострадает так тяжело, как другие, это не принесет особого облегчения россиянам.

Я думаю, что кризис может быть серьезным. Это очередной эпизод из серии, когда Россия сперва идет вперед, а потом откатывается назад. В последний раз подобное происходило в 1998 году, то есть относительно недавно. Однако в России выросло и получило образование новое поколение людей, они начали работать, были преисполнены уверенности в своем будущем, экономика бурно росла. А сейчас они обнаружили, что весь их мир превращается в руины.

Одновременно рушатся все эти проекты относительно повышения рождаемости и укрепления семьи. Успехи в реализации этих проектов были обусловлены тем, что люди жили лучше, больше зарабатывали, могли купить жилье. Ныне следует ожидать негативных последствий.

По ряду показателей Россия может пострадать больше, чем социально-ориентированные государства Западной Европы. Дело в том, что там дороги и школы - новые, системы электро- и водоснабжения - в хорошем состоянии... Несколько кризисных лет не станут причиной серьезной деградации. А Россия может пострадать намного серьезней - часть инфраструктуры России весьма хрупкая.

Вопрос: То есть, часть вины за кризис лежит на властях России, которые действовали слишком консервативно и выделяли недостаточно средств на дороги, школы и водопроводы? Какой может стать Россия после окончания кризиса - с экономической и политической точек зрения?

Гэдди: Для начала, я хотел бы подчеркнуть, что не желал бы, чтобы меня воспринимали как человека, который критикует правительство России за излишний консерватизм. Реальность была такова, что России приходилось делать выбор: либо наращивать резервы, либо вкладываться в инфраструктуру. Год назад было легко критиковать правительство России за выбор в пользу резервов. Сегодня очевидно, только благодаря столь значительным резервам, Россия оказалась в состоянии как-то справляться с ситуацией. То есть, с позиции сегодняшнего дня, эти резервы дают России возможность выбраться из кризиса.

Как руководство любой другой страны мира, руководство России не имеет достаточно ресурсов для того, чтобы делать все то, что хотело бы делать. Поэтому требуется делать выбор. Путин сделал этот выбор: он дал понять, что при любой ситуации Россия сохранит достаточные резервы для того, чтобы оставаться независимой. То есть Россия больше не будет просить денег у Международного Валютного Фонда, как она поступала 10-15 лет назад и ныне поступает Украина. Это означает, что в России не будут построены дополнительные дороги и не будут увеличены зарплаты - скорее, размеры зарплат будут уменьшены.

Мне кажется, что Путин пойдет именно этим путем. Вероятно, он обратится к россиянам и скажет что-то вроде: «Это ваш выбор. Вы можете сохранить высокие стандарты жизни, которыми Вы наслаждались последние несколько лет - но Вы попадете в кабалу к Западу, Уолл-стрит и МВФ, или Вы можете затянуть пояса и остаться независимыми». Я подозреваю, что большинство жителей России предпочтут второй вариант.

Путин делал подобный выбор в прошлом, ныне ситуация еще более сложная. Наступило время, когда требуется выживать в условиях кризиса, это не время разговоров об экспансии, росте и реализации каких-то красивых идей. Именно поэтому я не понимаю, почему Путин говорит о намерении превратить Москву в финансовый центр мира, а рубль - в глобальную валюту.

Люди склонны извлекать уроки из происходящего, и они размышляют о том, что и как следует делать в нынешних условиях. Путин говорил, что кризисы происходят постоянно, и он прав в этом. Я убежден, что нынешняя ситуация лишь укрепляет Путина в мысли, что Россия обязана иметь резервы, достаточные для того, чтобы сохранять независимость и укреплять суверенитет.

'''Клиффорд Гэдди, (старший научный сотрудник исследовательского Brookings Institution, профессор экономики Университета Джонса Хопкинса), «Washington ProFile», США'''