Снова повышение возраста? России предрекли скорый пересмотр многострадальной пенсионной системы

У нас пенсионеры работают до гробовой доски из-за низких доходов. Что остается делать пожилым людям, если наши пенсии по определению низкие, и в обозримом будущем ничего с этим поделать, очевидно, не удастся, полагает эксперт

Россия рискует столкнуться с «каннибализацией кадров» на рынке труда и перспективой очередного повышения пенсионного возраста.

Так прокомментировал мнение главы Минтруда РФ Антона Котякова о том, что для замещения выходящих на пенсию 12,2 млн сотрудников в ближайшие 7 лет потребуется ежегодно привлекать 1,7 млн новых работников бизнес-эксперт Pronline Дмитрий Трепольский.

По его словам, «каннибализация» будет заключаться в том, что богатые регионы вроде Москвы и других мегаполисов будут агрессивно высасывать персонал с периферийных регионов, что чревато деградацией рынка услуг и производства в малых городах.

Если же заменить уходящих пенсионеров в озвученных объемах не удастся, государство окажется перед незавидным выбором — либо в очередной раз повышать возраст выхода на пенсию, либо каким-то образом стимулировать людей трудиться до глубокой старости.

Такое мнение удивительным образом перекликается с ноябрьским высказыванием депутата Госдумы от «Единой России», члена комитета по труду, соцполитике и делам ветеранов Светланы Бессараб.

«Если гражданин решил поработать при наступлении пенсионного возраста в течение пяти лет, он может увеличить размер своих индивидуальных пенсионных коэффициентов на 36%, а фиксированную выплату — на 45%. Если отложит выход на пенсию на 10 лет, то он более чем в два раза увеличит свою пенсию», — обрисовала тогда «радужные» перспективы депутат.

«Приплыли, ­- подумал переполошившийся народ, проведя в уме нехитрые исчисления. — Правящая партия хочет, чтобы в скором времени женщины выходили на пенсию в 70 лет, а мужики в 75. Иначе для чего эти информационные пробросы?»

Однако если бы слуги народа потрудились хотя бы чуть-чуть, как говорится, погрузится в тему, прежде чем делать какие-либо публичные высказывания, многих «непоняток» между ними и народом удалось бы избежать, считает проректор Финансового университета при Правительстве РФ, профессор Александр Сафонов.

— Для начала нужно изучить матчасть, углубляться в знания тех процессов, которые реально происходят на рынке труда и особенно ­- в нашей пенсионной системе, — разъяснил он беседе с «СП». — Действительно, в нашем законодательстве есть такая опция: если ты отказываешься от выхода на пенсию в установленный срок, то в последующем она формируется в повышенном размере за счет того, что дополнительные баллы начисляются.

Но если бы госпожа Бессараб сначала посоветовалась бы с профессионалами, а потом потрудилась поглубже изучить реальное положение дел на рынке труда, то она бы вообще не давала людям этого бессмысленного совета.

— Почему бессмысленного?

— А потому что на деле получается, что выходить на пенсию строго по возрасту, в срок, просто экономически выгоднее. Что, собственно, наши граждане и делают — оформляют пенсию, а после этого спокойно продолжают работать.

И в массе своей остаются на рынке труда. Как говорят в народе — пока ногами вперед не вынесут.

— Но это же нехорошо.

— А что остается делать пожилым людям, если наши пенсии по определению низкие, и в обозримом будущем ничего с этим поделать, очевидно, не удастся. Конечно, есть и другие причины, заставляющие мужчин и женщин оставаться на своих рабочих местах до упора, но эта, на мой взгляд, основная.

Потому-то, кстати, никаких там 1,7 млн новых работников на рынок труда не потребуется ни для какого там «замещения выбывающих пенсионеров». Потому что нет у нас разрыва между входом на рынок труда и выходом с него. От слова совсем. Именно потому, что пожилые сотрудники по причине низких пенсий не спешат его покидать по достижении установленного возраста.

— Но эти же размышления о ежегодном привлечении новых работников в ближайшие 7 лет не с потолка же взялись?

— Те, кто об этом рассуждают, часто не принимают в расчет тот факт, что при выходе с рынка труда пожилых сотрудников сразу же ощутимая часть вакантных рабочих мест замещается молодыми людьми.

Если под этими рассуждениями понималось замещение иностранной рабочей силой, то, например, в ближайший год, на мой взгляд, для России это не особо-то актуально. Потому что экономике нужно еще адаптироваться к низкому темпу своего роста. Это во-первых.

А во-вторых, надо понимать, что если мы будем продолжать культивировать такую же модель потребления дешевой рабочей силы, мы попросту проиграем мировую конкуренцию.

А для выигрыша в этой борьбе нам надо выбывающий персонал, по крайней мере -в промышленности и строительстве, замещать в первую очередь роботами и современными технологиями. Это очень важный аспект.

— А как тогда быть с риском «каннибализации» кадров?

— Такого рода апокалиптические предположения не имеют под собой никакого основания.

«Каннибализация» вообще странное слово, у нас всегда была трудовая миграция. Она у нас есть, и она у нас будет до тех пор, пока будет существовать значительная разница в заработных платах между мегаполисами и периферией. А реальность такова, что эта разница, к сожалению, пока неустранима.

Не стоит забывать при этом о таком понятии, как качество жизни. Даже если предположить, что, правдами или неправдами, но оставят на рыке труда абсолютно всех пенсионеров, то все равно не удастся избежать перетока рабочей силы из, предположим, сел в города, где платят больше.

Вообще, на мой взгляд, большинство наших проблем не от ухода или наличия на рынке труда пенсионеров, это вопросы совершенно другого порядка. Соответственно, решать их надо другими способами.

— Что же за вопросы другого порядка? И какими способами их надо решать?

— У нас, например, зарплаты врачей и учителей в регионах сильно различаются. Надо их повышать по крайней мере там, где они совсем уж низкие. А по-хорошему надо бы переходить к Единой тарифной сетке для всей Российской Федерации, возвращаться к тому периоду, когда эта самая ЕТС стабилизировала закрепление кадров в результате того, что более-менее одинаковые зарплаты платили везде.

— А что произойдет, если мы не решим вот этих проблем? Сможем каким-то образом вырулить, грубо говоря, из нынешних засад в экономике?

— По моим нынешним ощущениям — едва ли. Везде в мире повышение производительности труда идёт за счёт технологий. Если мы хотим иметь крепкие экспортные позиции, то нам надо повышать производительность труда за счет технологий, потому что модель привлечения иностранной рабочей силы сохранит ту структуру экономики, которая у нас сейчас есть.

То есть у нас будет продажа нефти, зерна, других сырых материалов, а все остальное останется — самолеты, корабли, компьютерные технологии и все такое прочее — рискует, так сказать, остаться за бортом. Сохранение такой модели — это замораживание на том уровне, на котором наша экономика находилась в 90-е годы.

Мы по-прежнему вынуждены будем зависеть в значительной степени от конъюнктуры на нефть, от политических взаимоотношений с другими странами. У нас и ВПК, боюсь, рискует отстать настолько, что не сможет производить достаточное количество вооружений и военной техники на случай необходимости ведения боевых действий.

Однако наши работодатели упорно предпочитают не вкладываться в средства повышения производительности труда. Они предпочитают, при низких заработных платах, решать свои проблемы по-прежнему за счет притока иностранной рабочей силы.

У нас были сначала украинцы, потом они «ушли в Европу» и на их места пришли молдаване. Их, в свою очередь, сменили таджики и узбеки, которые обходятся все дороже, и работодатели лоббируют уже идею завоза в страну индусов.

И не только лоббируют, но уже завозят. Причем на уровне городов.