Илья Гращенков: «Государство часто посвящает граждан в свои страхи и требует от них понимания»

«Запреты, внезапные ограничения, показательные наказания, резкие кампании "навести дисциплину" - это часто выдается за силу, но сила - это предсказуемость, а не истерика»

Перечитал свои любимые с детства «Вредные советы» Остера. Подумал, что для государства лучше всего подошел бы совет из стишка «нет приятнее занятья, чем в носу поковырять». Сентенция там простая: «а кому смотреть противно, тот пускай и не глядит, мы же в нос к нему не лезем? Пусть и он не пристаёт». Но, увы, незрелые взрослые, как и незрелые государства, часто ведут себя с гражданами как травмированный, импульсивный, контролирующий взрослый с плохими границами. То есть не защищает, не объясняет, не договаривается, а срывается, перекладывает ответственность и требует лояльности вместо доверия.

Такое государство часто посвящает граждан в свои страхи и требует от них понимания. «Вы должны потерпеть», «сейчас не время задавать вопросы». Такие фразы часто произносят, когда государство вместо внятной стратегии постоянно выгружает на общество свои тревоги, риски и управленческую неуверенность. Оно перекладывает на них эмоциональную и социальную нагрузку, с которой обязано справляться само. Граждане - не психотерапевты и не должны ими становиться. У них от этого лишь тревога растет.

Власть критикует общество и называет это заботой. «Люди у нас не готовы к свободе», «граждане сами виноваты, что их обманывают». Это не воспитание политической зрелости, а привычка унижать население, чтобы оправдать контроль над ним. Зрелое государство не строит легитимность на презрении к собственным гражданам. Ему не нужно делать человека маленьким, чтобы самому казаться большим.

Начальство упрекает граждан деньгами и кризисами. «Пенсионеры слишком дорого обходятся бюджету», «нужно затянуть пояса». Но граждане не отвечают за просчеты экономической политики, провалы институтов и неэффективность управления. Когда государство объясняет любое ограничение дефицитом ресурсов, оно нередко не решает проблему, а просто перекладывает цену своих ошибок вниз - туда, где меньше всего возможности сопротивляться.

Поэтому сообщение об угрозах чаще сеет страх, чем информирует. Войны, катастрофы, враги, заговоры, кризисы без конца - все это может быть частью реальности. Но когда общество живет в режиме постоянного психологического перегруза, страх становится технологией управления. Зрелое государство не держит граждан в состоянии хронической мобилизации. Оно снижает тревогу через ясность, правила и горизонт будущего.

Кстати, раньше такое было сплошь и рядом: ранние государства срывались и называли это наведением порядка. Запреты, внезапные ограничения, показательные наказания, резкие кампании «навести дисциплину» - это часто выдается за силу, но сила - это предсказуемость, а не истерика. Если власть регулярно действует рывками, через раздражение и принуждение, оно приучает общество не к уважению закона, а к жизни в атмосфере непредсказуемой агрессии. И потом само же получает недоверие как нормальную реакцию на эту модель отношений.

Иногда начальство и правда путает лояльность с доверием. «Раз не протестуете - значит поддерживаете», «раз молчите - значит согласны». Но молчание не равно доверию, как страх не равен уважению. Незрелое государство постоянно путает внешнюю покорность с внутренней легитимностью. Оно хочет не диалога, а эмоционального подчинения. Проблема в том, что в критический момент такие конструкции рушатся очень быстро: там, где не было доверия, не из чего собирать устойчивость.

Это аналогия помогает понять: где государство действительно выполняло взрослую функцию защиты, а где просто воспроизводило незрелую модель власти - через страх, стыд, давление и перекладывание ответственности. Это важно не только для критики настоящего, но и для понимания будущего. Чтобы однажды не воспроизвести ту же самую систему заново. Эх, вечная мечта повзрослеть. А не как у Остера, где «если мама вам купила очень новое пальто, нужно сделать его старым – это делается так».