Неудобные вопросы

Польша с 1989 года поддерживает возрождение бандеровщины на Украине, как основного антироссийского стержня

Вызов посла России в МИД в связи с его интервью для TVN24, в котором он, в частности, назвал нападение СССР на Польшу 17 сентября 1939 года «вступлением» и пытался оправдать репрессии НКВД против польского подполья в 1945 году, было большим медийным событием.

Раздувая высказывания посла России до уровня большого скандала умолчали факт более раннего вызова в российский МИД посла Катаржины Пельчинской-Наленч в связи с очередным проявлением памятниковой войны, которая началась в Польше 17 сентября.

Результатом этой войны был не только демонтаж бюста советского генерала, который стоял себе в зарослях в мало известном городке в северной Польше, но также акты вандализма на советских военных кладбищах в Милейчице (Семятыченский повят) и в Щецине.

Те, кто спланировали и развязали войну памятников, ведь рассчитывали на реакцию российской стороны. Если бы не памятниковая война, вероятно, посол Сергей Андреев никогда бы не сказал того, что сказал в интервью TVN24. Впрочем, это интервью было проведено таким образом, чтобы спровоцировать Андреева на эти, а не другие высказывания.

Таким образом, следует признать, что со стороны TVN24, он был частью стратегии подогрева атмосферы в польско-российских отношениях. Постоянное поддержание напряжения в этих отношениях находится в соответствии с официальной политикой польских властей и поддерживающих их институтов (например Институт Национальной Памяти) и СМИ.

Здесь возникает вопрос, почему TVN24 не проведет подобное интервью с послом Украины.

А ведь представляется к этому случай, потому что приближается день 14 октября, который с прошлого года является на Украине официальным государственным праздником (День Защитника Украины), установленный в день годовщины создания Украинской Повстанческой Армии. Интервью с послом Украины на тему истории было бы, безусловно, гораздо более интересно, чем с послом России.

Мы бы несомненно убедились, что УПА боролась за независимость Украины, демократию и права человека, победила гитлеровскую Германию и заняла Берлин, а Армия Краёва истребила десятки тысяч украинцев на Волыни и в Восточной Польше. Был бы тогда медийный и дипломатический скандал? Или нет, потому, что украинская сторона очень свободна и не встречается с какими-либо негативными реакциями польских властей и СМИ.

Нельзя уйти от неудобного вопроса, а на самом деле целого ряда вопросов касательно отношения польских политических элит, так чувствительно реагирующих на каждое слово, произнесенное российской стороной, к вопросу о героизации украинского национализма и искажения истории Украиной.

Почему в польский МИД никогда не вызвали посла Украины и не требовали от него объяснений по поводу объявления 14 октября государственным праздником Украины, и принятия 9 апреля 2015 года закона героизирующего Организацию Украинских Националистов и Украинскую Повстанческую Армию. Стоит подчеркнуть, что объяснения от украинской стороны по поводу закона от 9 апреля 2015 года запросило МИД Чешской Республики, упоминая, в частности, о памяти по крайней мере 130 тысяч поляков погибших от рук ОУН и УПА на Волыни и в Восточной Польше.

Почему польский МИД никогда не потребовал от Украины объяснений по поводу памятников Дмитро Клячкивского (1911-1945), псевдоним Клим Савур – одного из инициаторов и организаторов геноцида на Волыни – находящихся в Ровно, Оржеве и Збараже. Никогда ни один президент, ни премьер Речипосполитой польской не спросил своего коллегу из Украины, почему в крупнейшем городе Волыни – Ровно – нет памятника посвященного 60 тысячам полякам, убитым УПА на Волыни, а находится там памятник виновнику этого преступления.

Почему польский Епископат никогда не протестовал против освящения Церковью памятника Клима Савура в Оржеве (ровенский район), который не только отмечал виновника геноцида, но, кроме того, имеет форму богохульства. Потому что это памятник в форме креста, на котором располагается медальон с изображением Клима Савура.

Где были министр иностранных дел Бронислав Геремек, премьер-министр Ежи Бузек и «моральный авторитет» Владислав Бартошевский, когда в 1998 году украинские власти не позволили написать на польском памятнике в Яновой Долине (сейчас Базальтовое), кто был виновником гибели поляков в Яновой Долине, а недалеко от этого памятника вскоре был открыт памятник в честь УПА. Реакцией было полное молчание властей и польских СМИ.

Почему польский МИД никогда не требовал от Украины объяснений по поводу памятников Степану Бандере в семнадцати городах западной Украины, в том числе во Львове, а также в Кременчуге, Самборе и Тернополе. Почему никто в Польше не протестовал против присвоения звания почетного гражданина Степану Бандере в яворовском районе, а также в следующих городах: Борислав, Броды, Бережаны, Червоноград (Кристинополь), Долина, Ивано-Франковск (Станислав), Коломыя, Кузнецовск, Львов, Моршин, Радехов, Самбор, Сколе, Сокаль, Стебник, Стрый, Тернополь, Теребовля, Трускавец и Жовква. Где были, и где власти соответствующих городов-партнеров в Польше? Почему с их стороны, как правило, не было протеста, а представители самоуправления этих городов (например, Вроцлава, побратима Львова) поддерживают контакты с городами героизирующими Бандеру?

Почему польский МИД не потребовал объяснений по поводу бюста Романа Шухевича, установленного украинцами на фасаде польской средней школы во Львове, и многочисленных памятников, посвященных этому создателю и руководителю преступной УПА. Почему польские города-побратимы Борислава, Бережаны, Ивано-Франковска, Коломыя, Кузнецковца, Львова, Тарнополя и Требовля не протестовали против награждения Шухевича почетным гражданством. Почему президент Лех Качиньский не протестовал, когда по инициативе его политического союзника и друга Виктора Ющенко наградили Бандеру и Шухевича титулами Героев Украины.

Почему Министерство Культуры и Национального Наследия, не протестовало, не запросило объяснений от своего украинского коллеги в музее Степана Бандеры в Старом Угринове и музее Романа Шухевича в Белогорще. Не думаю, что это соответствует „европейским стандартам”, когда в стране, стремящейся к членству в ЕС, открывают музеи, посвященные лидерам шовинистического, близкого к немецкому нацизму политического движения, ответственного за геноцид, совершенный, впрочем, не только против поляков.

Почему Министерство Культуры и Национального Наследия, не спросило до сих пор у своего украинского аналога, когда в каждой деревне на Украине появляется музей памяти жертв геноцида, виновниками которого были Степан Бандера и Роман Шухевич. Если единственной реакцией, которую получили в среде считающей себя польской „элитой”, остается высказывание Казимира Войцицкого, который после посещения этих музеев написал, что Бандера и Шухевич должны быть также героями Польши.

Почему Министерство Образования не требовало до сих пор от своего украинского аналога объяснений по поводу пропаганды среди детей героической истории ОУН-УПА и введения культа ОУН-УПА как основы гражданского воспитания и преподавания истории для украинских школ всех уровней.

Почему Министерство Науки и Высшего Образования не запросило объяснений у своего украинского коллеги о введении администрацией президента Ющенко произведения Дмитро Донцова под названием „Национализм” (такой украинский „Майн Кампф”) в качестве академического учебника в ранг обязательного чтения для каждого украинского студента.

Почему официальные польские деятели – в том числе руководители молодежных и скаутских организаций, поддерживающие контакты с националистической украинской скаутской организацией «Пласт» – не протестуют против массового участия украинской школьной и студенческой молодежи в торжествах в честь ОУН, УПА и дивизии СС-Галичина. Мероприятиях, имеющих явно шовинистический оттенок и форму навязанную митингами НСДАП (факельные шествия и т. д.).

Ведь, наверное, не так выглядит воспитание молодежи в духе знаменитых „европейских ценностей”? Скоро марши с факелами и шовинистическими лозунгами, восхваляющими преступников из УПА, пройдут по украинским городам 14 октября. Реакцией будет полное молчание польских властей и СМИ. А если бы в России вывели на улицы молодежь на марши в честь НКВД? Тогда польская реакция была бы мгновенная и практически на уровне объявления войны.

Почему Министерство Внутренних Дел не требовало до сих пор от Союза Украинцев в Польше объяснений по поводу отрицания этой организацией волынско-малопольского геноцида, восхваления ОУН и УПА, в том числе и соучастия в возведении незаконных памятников в честь УПА в подкарпатском воеводстве, а также постоянного раздражения. Напротив – деятельность Союза Украинцев в Польше щедро поддерживается МВД, а его нежное влияние они отмечают с помощью средств массовой информации самыми высокими государственными наградами.

Эти вопросы можно множить до бесконечности. Пусть каждый сам себе на них ответит. Есть вопросы про перекосяк, используемый Польшей в исторической политике по отношению к России и Украине. Это также вопросы о реализуемой в Польше с 1989 года политике поддержки возрождения бандеровщины на Украине, как основного антироссийского стержня, и безразличие официальных польских отношений к результатам этой политики, или фашизации Украины.

Если я смог заметить асимметрию в исторической политике Варшавы, то также её может воспринимать и российская сторона. Поэтому пусть никто не возмущается словами посла Андреева. Они являются результатом польской – не российской – исторической политики, которая к своему крайнему антикоммунизму и антисоветизму добавила также признание УПА.