Караджич наносит контрудар

Бывший лидер боснийских сербов сделал в Гаагском трибунале сенсационные заявления

Радован Караджич потребовал от Германии, Франции, Ирана и Хорватии предоставить суду документы, которые необходимы для его защиты. Бывший лидер боснийских сербов утверждает, что в этих материалах есть информация о контрабандной поставке оружия боснийским мусульманам.

Ответная реакция оказалась весьма интересной. Германия и Франция заявляют, что некоторых документов вообще не существует в природе, а раскрыть содержание других – значит поставить под угрозу национальную безопасность. Тем не менее представители всех четырех стран выступят в суде с разъяснениями, почему они отказываются передавать документы, о которых говорит Караджич, передает [http://ap.org Associated Press].

Другое заявление Караджича прозвучало еще более сенсационно. По его словам, оружие попадало к боснийским мусульманам через миротворцев и работников гуманитарных организаций, что способствовало затягиванию войны, сообщает Радио [http://www.svobodanews.ru/content/news/1958695.html «Свобода»].

Возможно, найдутся скептики, которые скажут, что бывший лидер боснийских сербов пытается использовать любую возможность, для того чтобы максимально запутать и затянуть судебный процесс. Однако поведение противоположной стороны вызывает вопросы. Не являются ли разговоры о национальной безопасности лишь предлогом для того, чтобы скрыть неудобные факты? Если же ставить вопрос шире, то вообще отношение Запада к ситуации на Балканах трудно назвать объективным. Это хорошо видно хотя бы по тому, какие решения выносит Гаагский трибунал.

Формально целями трибунала является наказание лиц, виновных в военных преступлениях, совершенных на территории бывшей Югославии в период с 1991-го по 1999 год. Но, как показала практика, Гаагский трибунал стал, по сути, инструментом политического давления западных стран на бывших руководителей и национальных лидеров сербов. Экс-президент Республики Сербская Краина Милан Бабич в 2006 году совершил самоубийство в голландской тюрьме - после того как трибунал признал его виновным. В 2001 году в тюрьму Гаагского трибуна был заключен и бывший президент Югославии Слободан Милошевич. Там он находился до самой смерти в 2006 году. В Гааге Милошевич жаловался на ухудшающееся здоровье, просил временно его освободить для прохождения курса лечения в Москве. Однако, несмотря на все гарантии, которые предоставляла российская сторона, его не выпустили, а Милошевич скончался в тюремной камере. Между тем бывшего «премьер-министра» Косово Рамуша Харадиная и его помощника Идриза Баляя, которым были предъявлены обвинения в военных преступлениях против сербов, цыган и албанцев, Гаагский трибунал освободил в 2008 году.

Когда речь идет о «деле Караджича», вряд ли эти факты можно сбрасывать со счетов. Напомним, что против бывшего лидера боснийских сербов выдвинут целый ряд обвинений, среди которых - «геноцид» несербского населения Боснии и Герцеговины. Понятно, что судебный процесс заведомо был обречен стать резонансным, и хотя до его завершения еще далеко, мы наверняка еще услышим громкие заявления и попытки разоблачений.

'''Какова же политическая подоплека заявлений Караджича? Насколько обоснованны его подозрения, что Европа и Иран были пособниками боснийских сербов?
На эту тему интервью порталу КМ.RU дал президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов:'''

- Я полагаю, что югославские войны 90-х годов являются своего рода скелетом в шкафу объединенной Европы. В этот период Европа действовала, я бы сказал, вопреки своим геополитическим интересам, вопреки своим культурным и правовым стандартам. С геополитической точки зрения, она делала все, чтобы создать мусульманский анклав на Балканах, который является своего рода точкой воздействия для внешних сил, болевой точкой.

Если говорить по культурным и правовым стандартам, Европа, европейские лидеры нарушили принцип равноудаленности по отношению к сторонам конфликта. Некоторые европейские страны, такие как Франция, довольно странно обошлись с такими своими традиционными историческими союзниками, как сербы. Получилось так, что европейцы привнесли в эти войны слишком много чего-то личного, каких-то своих политических комплексов.

Процессы над Милошевичем и Караджичем, конечно, воспринимались частью европейского истеблишмента как, с одной стороны, необходимое логическое завершение той идеологии, которую Европа исповедовала применительно к Югославии. А с другой стороны, эти процессы несли риски выхода в свет нежелательной информации. Пресекая эти риски, европейская правовая машина ведет себя так же, как и правовые машины любых режимов со скелетами в шкафу. Они, что называется, пытаются сменить тему.