Главная проблема Путина в том, что он до сих пор верит в рыночную экономику

Суть рынка в том, что одни становятся богаче, другие – беднее. Какое уж тут единство общества!

Послание Путина интересно, но при этом крайне противоречиво. При этом содержащиеся в нем противоречия – это не те диалектические противоречия, которые являются критерием истины и источником развития. Это несоответствие целей и средств, или антагонизм закладываемых начал, которые обречены на внутренний конфликт, а избранный путь – на поражение.

В послании верно сказано о том, что общество, где каждый думает лишь о своих частных интересах и не считает себя ответственным за страну в целом, не может успешно развиваться. О том, что патриотизм – это не националистические лозунги и не шовинизм, а гражданская ответственность за свою страну. Что страна, утратившая собственную, созданную историей, традиционную идентичность, не может успешно идти вперед. И что нужно поддерживать институты, провозглашающие, сохраняющие и воспроизводящие традиционные ценности страны. Возможно, кто-то хотел услышать здесь слова о тех или иных конфессиях, но Путин все же сказал о школе и культуре.

И это само по себе важно, поскольку данные сферы рассмотрены Путиным не в утвердившемся плане «остаточной социалки», а именно как определяющая сфера – сфера производства и воспроизводства самоидентификации, то есть того, что в политологии называется «воспроизводством латентных образцов».

До сих пор в нашей стране если иногда и вспоминали слова Бисмарка о том, что «битву при Садовой выиграл прусский школьный учитель», то положение о том, что нацию создает школа (даже не церковь!), не помнил вообще никто.

И, что особо важно, вчера было наконец официально сформулировано простое, но все время как-то забывавшееся положение о том, что, конечно, России нужна демократия, но демократия – это в первую очередь власть народа данной страны. То есть демократия в России – это власть народа России, а не власть пропагандистов и толкователей, созданных где-то «там», и навязываемых извне «образцов демократии». Поэтому демократия не предполагает права на разрушение страны, права на вмешательство во внутренние дела страны, права на разрушение страны...

То есть в этом смысле демократия – это власть тех, кто считает себя гражданами своей страны и признаёт ее суверенитет, то есть ее право самой решать свою судьбу и верховенство принимаемых в ней законов над теми или иными международными правовыми нормами и решениями наднациональных структур.

Верно и то, что, игнорируя интересы и уровень жизни людей первичной сферы – врачей, учителей и рабочих, – страна не может нормально существовать, как не может нормально существовать и без реализации выношенных ею принципов справедливости.

Также вчера было наконец признано, что развернувшаяся двадцать лет назад борьба с «идеологическими штампами» привела к уничтожению ценностных основ общества.

Но в связи с этим встают и другие вопросы.

Главное противоречие послания – между, в общем-то, верными ценностными ориентирами и сохраняющимися рыночными постулатами. Традиционные ценности неоспоримы, нужны и верны, но традиции все же бывают очень разные. Была на Руси такая традиция – крепостное право. Что, патриот должен ее сохранять и приумножать? Испытываю некую неловкость за обращение к хрестоматийным примерам, но была традиция самодержавного правления и была традиция восстаний и народных войн против самодержавия. Какой из них должен следовать патриот?

Разумеется, человек, объявляющий себя «чистым патриотом», скорее всего, скажет, что он – сторонник всех лучших традиций, всего истинно народного и противник всего худшего. Но тут же встанет вопрос о том, что есть лучшее, а что – худшее.

Что есть лучшее? Жизнь по обычаям и традициям русского народа? Так они были разными и часто противоположными. Была традиция смирения. Была традиция бунта. Может быть, традиция – это служение интересам народа? Тогда какой части – имущей или неимущей, владеющей собственностью или нанимающейся к собственнику? Или это значит служить гармоничному соединению данных интересов?

Пока разговоры о патриархальном почвенническом единстве одних с другими всегда заканчивались гражданскими войнами и восстаниями.

Можно говорить о сохранении русских побед и гордости за них. Тоже замечательно. Были великие и славные победы (кстати, самая великая Победа была одержана под красным знаменем), которые не только возвеличивали страну, но спасали и ее, и ее соседей от страшных угроз, в том числе цивилизационных. Но отнесем ли мы к числу тех побед, которыми пристало гордиться, подавление крестьянских восстаний, расправу со сторонниками Булавина, Разина и Пугачева, с декабристами, подавление революций в Италии и Венгрии, восстановление монархии Бурбонов во Франции, расправу с постоянно восстававшими поляками?

Путин абсолютно верно ставит вопрос о восстановлении единства всех исторических периодов, но тогда нужна формула их соединения. И тогда нужен полный отказ от осуждения советского периода и, в частности, его стартового события – Великой Октябрьской социалистической революции. И необходимо признание ее позитивного значения в истории страны.

Путин абсолютно верно говорит о необходимости восстановления единства народа и о том, что бесперспективно поступаться общими интересами страны ради частных, но он же говорит и о сохранении «современной рыночной экономики». Уже здесь заложен парадокс: экономика должна быть либо современной, либо рыночной, потому что даже в «рыночных странах» рыночная экономика – это их прошлое. Слова о ней там есть, но самой ее там нет, ибо если бы эти страны не отказались от нее в той или иной мере, они уже перестали бы существовать.

Но если иметь в виду под этими словами собственно рыночную экономику, тоже придется выбирать: либо рыночная экономика, либо единство общества. Потому что сама суть рыночных отношений такова, что одних она делает богатыми, а других – бедными, и единства между ними не бывает.

Как уже писалось нами ранее, главное ограничение Путина – то, что он все еще верит в рыночную экономику, и это же – главное ограничение его, в общем-то, скорее позитивного послания. Кому-то хотелось бы, чтобы там было больше проектности и социальности, больше целеполагания и меньше рынка, кому-то – наоборот. Первого там сегодня – от двух третей до трех четвертых, второго – все остальное.

Сделан шаг. Меньший, чем хотелось бы, но больший, чем хотелось бы кому-то другому. Шаги нужно делать – тогда будет движение. Главное – не останавливаться. Дорогу осилит идущий.