12 февраля 1990 года: кого пробудит пролитая кровь?

Существует одна важнейшая область, катастрофу в которой власти РФ упорно не хотят признавать до сих пор, упоминания о которой по ряду причин всё ещё тщательно табуируют. Область эта – положение русского народа как этнической общности по периметру и внутри России

С тем, что буржуазно-криминальная революция 90-х и спровоцированный ей распад СССР вылились для России в итоге в колоссальную катастрофу, не спорит сегодня уже никто, за исключением откровенных отщепенцев и врагов.

Не преодолённые до сих пор последствия этой катастрофы сказываются практически во всех сферах: геополитической, экономической, промышленной, военной, социальной, образовательной, культурной. Государство, чем дальше, тем сильнее принуждаемое внешним давлением и силой обстоятельств, вынуждено заявлять о ревизии прежнего курса, пересматривать сложившиеся за постсоветские десятилетия практики.

Пересматривать, но не повсеместно…

Существует одна важнейшая область, катастрофу в которой власти РФ упорно не хотят признавать до сих пор, упоминания о которой по ряду причин всё ещё тщательно табуируют. Область эта – положение русского народа как этнической общности по периметру и внутри России, которому наносят урон консолидированное в “русском вопросе” содружество русоненавистников и русоедов.

Однако кровь – не водица. Если правящие верхи РФ пока не “созрели” для того, чтобы как минимум признать трагичность распада СССР именно для русского народа, де-факто лишившего его государственности и превратившего в объект гонений, то это чувствует, понимает и помнит сам русский народ. И не просто помнит, но и усилиями лучших своих представителей ведёт борьбу за национальное возрождение, зачастую вопреки идеологической линии официоза.

Инициатива общественных деятелей, направивших в Государственную Думу обращение с просьбой признать 12 февраля днём памяти жертв антирусских погромов в Средней Азии, подкреплённая гражданскими акциями в этот день – важный шаг в деле борьбы русского народа за национальную память.

Русским есть о ком и – главное – ради кого помнить.

Жизнь даёт убедительные примеры, что этнически и культурно близких людей сплачивает в нацию не только гордость за великие свершения предков, но и тяжёлая память о великих трагедиях, выпавших на долю предшествующих поколений. Весь мир знает, сколь значима для евреев и их современной идентичности память о геноциде времён Второй мировой войны (холокосте). Сколь значима для армян память о резне начала XX в., а для поляков – скорбь по единокровным братьям на Волыни...

Поддержание подобной памяти – не просто нравственный долг. В современных условиях оно является ещё и одним из столпов национальной государственности, чья миссия – защитить народ от повторения трагедии геноцида впредь, не допустить того, чтобы враг вновь посмел поднять на него руку.

Единение через скорбь – сильная вещь. Но где искать её истоки?

На тему геноцида русских в области современной исторической публицистики хватает спекуляций, которые очевидным образом регулярно провоцируют и раздувают враги. Поэтому выбор даты имеет огромную значимость. Дата не должна быть фальшивой.

Правые реакционеры и воинствующие антикоммунисты, пытаясь оседлать продолжающийся полустихийный дрейф общественного сознания в сторону понимания необходимости русификации базовых основ современной России, настырно внедряют мысль об имманентно антирусском характере советского строя, провозглашая 7 ноября чуть ли не датой начала растянутого на десятилетия русского геноцида. Но подтасовки и прямая ложь – скверные помощники в благом деле. Ожесточённая, достигшая к первой половине XX века высшего накала классовая борьба крестьян против землевладельцев-помещиков, безземельных иногородних против казаков или сельских низов против нарождающейся сельской буржуазии хотя и привела в итоге к ощутимым жертвам среди русского народа, но борьбой против русского народа как такового не была.

Борьба против русского народа как такового началась именно с распадом СССР. Лишь тогда, но никак не раньше (за вычетом периода Великой Отечественной войны, разумеется), на чужие знамёна были почти повсеместно подняты акцентировано антирусские идеи. Вначале – в откалывающихся союзных республиках и на национальных окраинах, а вскоре – и в самой РФ, верхи которой на целые десятилетия взяли на вооружение те мировоззренческие установки, которые академик Игорь Шафаревич в своём одноимённом произведении определил как русофобию.

12 февраля – верно выбранная дата, ибо она – действительно рубеж.

Именно 12 февраля 1990 г. подстрекаемые “исламскими демократами” погромщики в Душанбе начали целенаправленные убийства русских в прямом смысле за то, что те – русские. Впервые со времён германского нашествия в тогда ещё единой стране начался русорез. Жертвами погромщиков становились абсолютно мирные, гражданские, безоружные люди самых разных профессий и социальных слоёв: инженеры, студенты, медики, рабочие, школьные учителя. Объединяло их в глазах убийц одно – национальность.

Именно в этот день была пересечена черта, навсегда отделившая массовые физические насилия над русскими от глухой бытовой неприязни к ним, в той или иной форме присутствовавшей со стороны части представителей “титульных” народов всегда. Прямой захват их имущества, надругательства над женщинами и детьми, изгнания из домов, кровопролития и убийства – всё это сделалось буднями Таджикистана с 12 февраля и тем самым навсегда определило его дальнейшую историческую траекторию.

Резня достигла своего пика в ходе гражданской войны, когда формирования “вовчиков” в 1992 году захватили Душанбе, но и победа над ними не принесла утешения. Точное число жертв погромов и этнических чисток до сих пор не установлено, но судя по обвальному сокращению численности русских в этой стане (с 388 тысяч в 1989 г. до 35 тысяч в 2010 г.), они в той или иной степени коснулись почти каждого. Таджикистан стал первым “руссиш фрай” на постсоветском пространстве.

Первым, но, увы, не единственным. Кровавую эстафету уничтожения русских быстро подхватили в Чечне. Захват дудаевским Общенациональным конгрессом чеченского народа (ОКЧН) осенью 1991 г. власти в Чечено-Ингушетии вылился в гонения и резню, масштабы и беспощадность которых, пожалуй, превзошли аналогичные в Таджикистане. Русских не только убивали и изгоняли, но и обращали в рабов на протяжении всех 90-х. Похищения, торговля “живым товаром”, зинданы с невольниками сделались страшной реальностью Кавказа на долгие годы. Как и в Таджикистане, вымученная победа российских войск над формированиями Ичкерии всех последствий катастрофы не устранила. Чечня сегодня – ровно такое же национально однородное образование, русских в котором практически не осталось. Только, в отличие от Таджикистана, оно существует не вне, а внутри самой России, является её субъектом.

Российское государство в те мрачные годы русских не защитило никак. Хуже того – на официальном уровне предпочитало вообще проблему “не замечать”, словно бы её не стояло. Даже военная кампания в той же Чечне преследовала целью всего лишь восстановление над мятежной территорией политического контроля, но не защиту русского населения от геноцида. Инициативы общественных деятелей по расследованию преступлений против русских раз за разом государством гасились, и работа, проделанная в своё время Станиславом Говорухиным на основе материалов из Чечни, сделалась достоянием очень немногих.

Украинский майдан, правда, заставил Кремль несколько пересмотреть такой подход – но только в отдельно взятом случае и то с оглядкой. Вне украинского направления прежние догмы по-прежнему довлеют, ставящая на “многонациональность” федеральная власть всё так же предпочитает притеснения русских игнорировать или замалчивать, дабы “не разжигать”, а её реакции на совсем уж вопиющие проявления русоненавистничества остаются сугубо механическими, рефлекторными.

Безнаказанность поощряет. Успешно проведённые этнические чистки послужили примером для остальных русоненавистников, не столь кровожадных, как таджикские “вовчики” или чеченские боевики, но тоже желающих превратить свои нацобразования в этнически однородные государства в обозримой перспективе. Дерусификация национальных республик теперь уже внутри самой РФ – неумолимо идущий исторический процесс, корни которого уходят в эпоху заката СССР и первых антирусских погромов. Пусть и не выливаясь в столь свирепые формы, но он уже необратимо изменил этнический облик таких образований, как Ингушетия, Дагестан или Тува, где русские практически сошли на нет, и продолжает менять его в подавляющем большинстве остальных нацреспублик, где доля русских год от года становится меньше.

От дерусификации национальных окраин – к дерусификации уже исторического ядра России. Ареал русского народа сокращается подобно шагреневой коже, а иные русские города по своему национальному составу всё больше начинают напоминать позднесоветский Душанбе, в котором наводняющие его горные сельчане тоже поначалу никого ещё массово не резали.

Русское общество должно сполна осознать, какого масштаба угроза над ним нависает. Русоненавистничество существует в разных формах. Пусть количество жертв антирусского террора в Таджикистане или в Чечне и “не дотягивает“, к счастью, до количества жертв учинённой когда-то турками резни армян, но важно понимать, что сам он задал и планку, и вектор целому историческому процессу, охватившему обширные территории на очень долгий, исчисляемый уже десятилетиями срок. Дискриминация и выдавливание русских сделалось повсеместной практикой для всех (за исключением Белоруссии) бывших союзных республик, а также для многих национальных образований внутри РФ. Причём осуществляемой в ряде случае на самом что ни на есть государственном уровне.

Если разрозненные маргинальные группы правых радикалов в России без всякой пощады давило российское же государство, то вне его формальной и фактической юрисдикции русоедствующие шовинисты заседали в правительствах и администрациях, утверждали законы в парламентах, писали учебники для вузов и школ, вели пропаганду через телевидение и Интернет. Совместными и слаженными усилиями в сжатые сроки им удавалось изменять до неузнаваемости облик целых регионов, русские из которых исчезали навсегда. И всё это продолжается до сих пор, под россказни официозных пропагандистов об успехах евразийской интеграции и “симфонии народов” внутри РФ.

Так пусть же 12 февраля всякий русский человек если и не возложит к вечному огню две гвоздики, то как минимум всерьёз задумается: что должен и что реально может сделать лично он для того, чтобы однажды какие-нибудь новоявленные “вовчики” не вломились и в его дом?

Резня 1990 года – это не “когда-то давно” и не “где-то там, в Таджикистане”.

Это то, что при определённых условиях может повториться у нас.